Человек-паук - Питер Дэвид

Он отшатнулся, совершенно сбитый с толку, когда стул перевернулся. Он быстро снял очки и посмотрел вниз. Конечно же, там был стул, огромный, в натуральную величину, совершенно отчётливо видимый ему. Но когда он осторожно надел очки, изображение стула расплылось, как будто он смотрел сквозь донышко бутылки из-под лимонада. Надевая, снимая, снова надевая, и снова снимая, он снова и снова проверял очки. В этом не было никаких сомнений: теперь он мог прекрасно всё видеть без очков.

– Странно, – пробормотал он.

Футболка, которая была на нём надета, промокла насквозь. Даже стандартная подростковая тактика – обнюхивать подмышки, не могла спасти ситуацию. Он стянул футболку через голову и, раздевшись по пояс, направился к комоду, проходя мимо зеркала в полный рост на стене.

Затем он снова встал перед зеркалом, всё ещё с обнажённой грудью, и остолбенел.

Это было не его тело. Вернее, это была его голова, смотревшая на него из зеркала, но каким-то образом, по какой-то причине, она сидела на чьём-то другом торсе. Это была фигура не культуриста, не слишком мускулистая. Но была определённо подтянутая. У него были нехилые мышцы, как будто он тренировался несколько недель подряд. Его живот был твёрдым и плоским, как доска, а брюхо – мускулистым, обычно называемым кубиками пресса. Его грудные мышцы не были на уровне Шварценеггера, но, тем не менее, впечатляли.

Он поднял руку, наблюдая, как она поднимается и опускается в зеркале, повторяя жест. Он медленно повернул голову влево и вправо, не отрывая взгляда от своего отражения. На мгновение ему показалось, что он всё ещё спит. Он вонзил ноготь в палец и почувствовал покалывание. Затем, просто из любопытства, он попробовал напрячь грудные мышцы, как это делают мускулистые мужчины.

Они подпрыгнули, как пара чирлидерш.

Питер вскрикнул и отскочил назад, всё ещё не отрывая взгляда от отражения того, к кому никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя было обращаться как к "Ничтожеству Паркеру".

Затем раздался настойчивый стук в дверь спальни. Питер был так увлечён зеркалом, что не услышал, как тётя Мэй поднялась по лестнице. Возможно, её насторожили такие мелочи, как раздражающий девичий крик Питера.

– Питер? С тобой всё в порядке?

– Да, в полном! – отозвался он, его голос был на октаву выше, чем нужно, и он заставил себя понизить его. – Я в порядке! В полном порядке!

– Тебе сегодня лучше? – неуверенно спросила она. – Есть перемены?

Питер выбросил свои очки в мусорное ведро, даже не успев ответить, чувствуя себя потрясённым.

– Перемены? Да... да, большие перемены.

Он наугад достал из ящика стола какую-то одежду и, делая это, случайно взглянул в окно на противоположную сторону. Он не мог в это поверить: его зрение было даже лучше, чем 20/20, возможно, 20/10. И сейчас Питер видел Мэри Джейн, стоящую у окна своей спальни и в последний раз приводящую в порядок причёску. Он наблюдал за ней, как зачарованный. Наконец она сунула расчёску в сумочку и скрылась из виду.

Внезапно все неудачи предыдущего дня, всё снисходительное отношение, которое ему пришлось вынести, нахлынули на него. Что-то в нём взывало к справедливости, к способности обратить внимание окружающих на то, что отныне всё будет по-другому. Где-то в глубине его сознания раздавалось тихое предупреждение, что он всё ещё должен быть в панике. В конце концов, с ним произошла какая-то странная метаморфоза. Его жизнь изменилась за одну ночь.

Но, с другой стороны, она изменилась только к лучшему, так чего же тут нервничать? Возможно, разумнее всего было бы просто принять это, смириться с этим и выжать из этого всё, что можно.

Питер натянул носок и обнаружил, что на пятке зияет огромная дыра... настолько большая, что её было видно поверх ботинка.

– Замечательно, – пробормотал он и снова стянул носок.

Он порвался.

Он в замешательстве уставился на него. По какой-то странной причине конец носка оторвался и прилип к его ноге.

– Что это такое? – пробормотал он, снимая материал с пальцев ног и натягивая новую пару носков. Он закончил одеваться, заправил края своей чистой футболки в джинсы, выскочил за дверь и помчался вниз по лестнице. Он перемахнул через перила и приземлился позади дяди Бена с осанкой и уверенностью олимпийского гимнаста, только что выполнившего сложный прыжок с трамплина. Ему отчаянно хотелось выбежать за дверь вслед за Мэри Джейн, но тётя Мэй как раз выходила с кухни с тарелкой блинчиков и ломтиками свежеприготовленного бекона. Питеру захотелось остаться и отведать их. Во многих отношениях это было похоже на то, как будто он впервые в жизни почувствовал себя по-настоящему живым. Тем не менее, он не хотел позволить Мэри Джейн уйти. Поэтому он пошёл на компромисс, схватив еду со стола и поглощая её с эффективностью чёрной дыры. Дядя Бен, сидевший за столом, был ошеломлён и постарался держать свои пальцы подальше от Питера, чтобы они тоже не были съедены.

– Привет. Мне пора бежать, – выпалил Питер, набивая рот.

Бен наблюдал, как быстро еда отправляется в рот.

– Мы думали, ты заболел.

– Болел. Но мне стало лучше. – Только на этот раз он не стал дожидаться, пока его рот освободится от еды, поэтому получилось что-то невнятное.

– Садись, дорогой, – предложила тётя Мэй, когда целая тарелка яиц исчезла у Питера во рту.

– Не могу. Увидимся позже. – Питер перекинул свои книги через плечо, оставив после себя стол с посудой, на который он оказал воздействие – примерно такое же, какое торнадо оказывает на парк трейлеров.

– Не забудь, мы сегодня красим кухню! Сразу после школы домой! – крикнул Бен.

Его голос затих вдали, когда Питер отозвался: – Конечно, дядя Бен, не начинай без меня.

А потом он убежал.

Мэй и Бен уставились друг на друга.

– Что это было? – спросила Мэй.

Бен уставился в свою пустую тарелку.

– Он съел мой бекон.

Питер только вышел из своего дома, когда заметил Мэри Джейн, выходящую из своего. Она шла так быстро, как только могла, а её отец стоял на крыльце, прислонившись к дверному косяку. Он говорил невнятно, что указывало на то, что он был пьян.

«Уже с утра?» изумился Питер.

– Мне плевать, что сказала твоя мать! Я не согласен! – кричал ей вслед отец Эм Джей. – Ты – потаскуха! Ты всегда будешь потаскухой! Как и