Тени теней - Игорь Шанин

— Они использовали нас, — говорю. — Всех нас.

Миша вдруг шепчет:

— Сюда идут. Его кто-нибудь знает?

Мы оглядываемся, чтобы увидеть, как через мокрые кусты в нашу сторону продирается мужчина лет сорока. На нем кожаная куртка, джинсы и высокие коричневые ботинки, забрызганные грязью. Черные волосы насквозь промокли от дождя, а зеленые глаза твердо смотрят вперед. Пока растерянно переглядываемся, он останавливается в двух или трех шагах, осматривая нас с ног до головы. Выглядит так, будто хочет подойти ближе, но боится.

— Его кто-нибудь знает? — нервно повторяет Сажин.

— Я знаю, — удивленно отвечает Анжелика. — Он мой одноклассник.

Неверяще рассматриваю скуластое лицо с запущенной щетиной. Ровный прямой нос и тонкие губы. Сильно выступающий кадык и насмешливый изгиб бровей. Я видела все это на одной старой фотографии. Она и сейчас у меня в кармане.

Говорю слабым голосом:

— Это мой папа.

Он смотрит на меня, и невозможно понять, чего больше во взгляде: сожаления, тоски или страха. Жизнь, какой она могла быть с ним, взрывается в голове как конфетти из хлопушки — папа забирает меня из детского сада, папа носит меня на плечах в парке, пока ем мороженое, папа стоит вместе с остальными родителями на школьном выпускном, улыбаясь мне из толпы. Жизнь цельная и идеальная, как безупречно нарисованный круг в тетради по геометрии. Почему я лишена этого?

— Ты нас бросил, — говорю. — Ты нас оставил.

После долгой паузы он отвечает:

— Я не хотел. Не только вы страдали из-за этого.

— Тогда почему?

— Ты не должна была рождаться. У меня не должно быть детей.

Тысячи раз я представляла себе встречу с отцом. Воображала, что скажем друг другу. Куча вариантов и сценариев, но ни в одном не было слов «ты не должна была рождаться». Знаю, он сказал это маме перед уходом, но за столько лет многое могло измениться. Я надеялась, что могло.

— Вы все не должны были рождаться, — продолжает папа, показывая на Мишу. — В вашем возрасте мы обещали друг другу, что не продолжим род, чтобы замкнуть эту цепь. Ни у кого не вышло.

— Это связано с демонами? — спрашивает Сажин. — Связано с теми самоубийцами двадцать лет назад?

— Напрямую. Это проклятие, оно распространяется как вирус и передается по наследству. Мы должны были помешать вам выжить. Аборт, несчастный случай, даже просто придушить подушкой в младенчестве. Но ни у одного не хватило на это сил, и мы просто убежали, чтобы оказаться подальше от опасности.

— Какой вирус? Какая опасность? — спрашиваю сдавленно. — Что такого должно произойти, чтобы отцы бросили своих детей и сбежали?

Папа переминается с ноги на ногу, избегая смотреть мне в глаза. Дождь так и моросит, оседая мелкими каплями на его волосах.

— Их четверо. Сначала они забрасывают свои тени как крючки. На тех, кто был за дверью. По ту сторону. Они могут ждать этого долгие годы. Так случилось, когда я был в школе: четверо парней неожиданно пропали на три дня, и никто не мог их найти. А когда вернулись, говорили, что никакого исчезновения не заметили. Что они пошли в заброшенный музей, чтобы посмеяться над теми, кто его боялся. Они говорили, хотели обыскать каждый угол, чтобы выловить всех призраков. Думали повеселиться. Но когда вернулись, были уже не такие самоуверенные. Говорили, никому не расскажут, что там увидели.

— Мы знаем про тот случай, — говорит Миша. — Искали информацию.

Папа кивает:

— Они тоже искали после возвращения. Пропадали в библиотеке, лезли к старожилам. И все равно никому ничего не рассказывали. До одного момента. Однажды двое из них шептались в вестибюле в школе около зеркала, и я увидел… что-то странное в отражении. Тень или черный туман, что-то такое неясное. Я хотел убежать, но они заметили и догнали. Спрашивали, что именно я видел, а потом выложили все, что выяснили сами.

Порыв ветра срывает листья с кустов, они мечутся в воздухе желтыми огоньками и кажутся особенно яркими в контрасте с серым небом.

— Давным-давно здесь проводили сатанинские обряды, поклонялись дьяволу, — продолжает отец. — В городе был целый культ, секта. Люди съезжались из разных мест, некоторые совсем уж издалека. Директор музея был одним из них, поэтому организовал в подвале место для ритуалов. В основном это были ничего не значащие песнопения, жжение священных писаний и прочее хулиганство.

— И ради такого люди ехали издалека? — тяну недоверчиво.

Анжелика хмыкает:

— Нельзя недооценивать человеческую глупость, девочка. Я знаю про ту историю, хотела однажды делать репортаж, но потом передумала из-за слишком большой давности. Секта была известной в кругах этих психопатов, они с радостью сюда ехали, эти обозленные мелочные бизнесмены, депутаты и постаревшие светские львицы. Думали, поклоняясь злым духам, они станут сильнее конкурентов и сведут их в могилу. Так что не песни и хулиганство были главной целью, а просто сама причастность ко всему этому.

— Так и было, — соглашается папа. — До тех пор, пока кто-то не нашел обряд открытия адских врат в какой-то книге. Этот обряд и закончился пожаром. Никто не знает, что именно там произошло, но после этого директор прикрыл музей, так и не отремонтировав, потом уехал из города, а секта распалась.

— Они открыли дверь и испугались, — задумчиво произносит Сажин. — Уехали подальше от опасности, как вы. Сбежали.

Папа бросает на меня виноватый взгляд, прежде чем продолжить:

— Дверь осталась открытой. И демоны ждали, когда кто-нибудь зайдет внутрь.

— Значит, те парни двадцать лет назад стали первыми? — спрашивает Миша. — С них все началось?

— Да. Они сказали, что оказались внутри, но потом их вытолкнуло обратно. В аду нельзя остаться, не умерев, и нельзя выйти, не замаравшись. Это древние силы, и они мудрее любого из нас. Прежде чем утвердиться в нашем мире, они оставляют лазейки на будущее, если в этот раз что-то пойдет не так.

— В смысле? — спрашиваю.

— Вы уже заметили, что по одному совсем никак не проявляете свои странности? Но когда собираетесь вдвоем, тени становятся видимы в отражении. Когда втроем и вчетвером — их сила пробуждается и рушит все вокруг. Они резонируют друг с другом.

— Как кусочки разбитого магнита, — говорит Миша.

— Примерно, — соглашается отец. — Но самое опасное именно в зеркалах.