Тени теней - Игорь Шанин

— И что там?

— Прокофий погиб семь лет назад. В пожаре. Проводил у себя дома какой-то ритуал со свечами, случайно поджег шторы и не смог выбраться. Это официальная версия. Подозреваю, что на самом деле все было немного иначе. Особенно если учесть, что на нашей проклятой земле его ритуалы были не пустым звуком.

Я бы сильно удивилась, если бы еще не потеряла способность удивляться.

— И что это значит? — спрашиваю.

Миша пожимает плечами:

— Думаю, мы были слишком медлительными, слишком долго продвигались к этой двери. Тогда демоны привлекли того, над кем имеют власть, чтобы помочь нам. Если подумать, мы открыли дверь только благодаря Прокофию. И закрыли тоже благодаря ему.

Тяжело вздыхаю. Раздражение закипает внутри, озлобленность капает на нервы раскаленной лавой. Как это глупо. Бешено метались, думая, что ищем выход из заварухи, а на деле только сильнее все запутывали. Думали, что убегаем от висящих за спиной теней, но делали все именно так, как они хотят. Мне казалось, что выбираюсь из зловонной лужи грязи, сантиметр за сантиметром вытаскиваю себя на свет. И что теперь? Я вляпалась так, что вообще не выбраться.

— Какие варианты? — спрашиваю тихо.

— Варианты?

— Варианты. Шансы на спасение. Что нам делать теперь? Должны же быть еще способы.

Сажин криво усмехается:

— Ты просто не хочешь понимать. Зависла на первой стадии принятия. Знаешь, о чем я?

Неожиданно для самой себя срываюсь на крик:

— Мы не смертельно больные! Мы не умираем! Понял? У нас есть шансы, мы должны что-то делать! Не может быть такого, что совсем ничего не осталось!

Миша относится к срыву непоколебимо. Спокойно выслушав, он утирает щеки рукавом.

— Все лицо заплевала, — говорит издевательски безэмоционально. — Как маленький ребенок. Может, поплачешь еще?

Пока пытаюсь одолеть поднимающуюся внутри горячую волну гнева, он продолжает:

— Мы прошли тот же путь, что и те школьники двадцать лет назад. Они поняли, как можно помешать демонам. Есть только один способ.

— А ты и рад, — огрызаюсь. — Мечтал об этом, да? Сколько раз ты резал вены из-за того, что мамочка тебя не любит? Какие еще способы рассматривал? Крыши и поезда? Демон мне все показал. Лучше бы у тебя давно это получилось, я бы сейчас не смотрела на твою психопатскую рожу! Я…

Резко замолкаю, растерянная от собственной злобы. Весь пыл выходит из меня как пар из носика чайника на плите. Раньше никогда бы себе такого не позволила. Просто слишком много всего навалилось. Любой сорвался бы на моем месте. Любой.

Миша старается выглядеть невозмутимым, но дергающееся верхнее веко на левом глазу выдает его с головой. Краем глаза замечаю, как ладони сжимаются в тощие костлявые кулаки, и уже готовлюсь отбиваться, когда он медленно отвечает:

— Быть может, мне всегда этого хотелось. Но теперь я сделаю это не потому, что хочется, а потому, что другого выхода не осталось. Мы пользуемся силой демонов до поры, а потом они завладеют нашими телами полностью, и никто не знает, что будет дальше. У них на уме точно ничего хорошего. Разве ты хочешь, чтобы твоими руками делали плохие вещи?

— Плохие вещи — это убивать собак и гопников? Ты прекрасно справляешься и сам. Что будет хуже потом?

— Не знаю, для чего демоны так стремились вырваться из ада, но вряд ли для того, чтобы убивать бродячих животных.

Каждая минута с Сажиным — очередной шаг в черную вязкую грязь. Каждое его слово делает происходящее все более и более безнадежным. Хочется забиться в угол, чтобы долго плакать навзрыд, закрыв лицо руками.

Цежу сквозь зубы, двигаясь в сторону лестницы:

— Я больше не буду с тобой ни о чем разговаривать.

На выходе из музея едва не налетаю на Анжелику. Она стоит на крыльце, прячась под цветастым зонтиком, и выглядит удивленной. Мелкие капли застыли на носках кожаных сапог, бежевое пальто застегнуто по самое горло. Увидев меня, она расслабленно улыбается:

— Так это ты? Я пришла посмотреть, но потом услышала голоса из подвала и немного напугалась. К таким вещам нужно относиться осторожнее, знаешь ли, особенно в свете последних событий.

— К каким вещам? — спрашиваю заторможенно.

— К голосам в заброшенных безлюдных местах, конечно же! Ты выглядишь нездоровой, все в порядке?

— Все уже давно не в порядке. Осень сильно не в порядке.

Анжелика хмурится, и я уже готовлюсь к новым вопросам, когда из-за спины раздается голос Миши:

— Вы здесь? Мы только что видели вас по телевизору.

— Запись вчерашняя, просто выпустили в эфир сегодня, — отвечает Анжелика. — Я приложила массу усилий, чтобы выполнить все в максимально сжатые сроки. Даже не думала, что работу можно делать так быстро.

Несколько секунд мы стоим на крыльце молча, слушая, как редкие мелкие капли стучат по просевшей крыше, а потом Анжелика нетерпеливо спрашивает:

— Ну как? Вы же пришли посмотреть на дверь, правильно? Что с ней?

Невесело переглянувшись с Мишей, я отвечаю:

— Все получилось. Дверь исчезла.

Анжелика даже подпрыгивает от радости. Каблуки продавливают в старых досках вмятины, брызги разлетаются с зонтика в разные стороны.

— Это же прекрасно! Больше никакой опасности для моего Коленьки! Как я рада, вы себе не представляете, деточки!

Она обводит радостным взглядом наши угрюмые лица и тут же делается серьезной:

— А что не так?

— Демоны остались в нас, — говорит Сажин. — Мы сами отрезали себе все пути к спасению.

Анжелика упрямо качает головой:

— Вы слишком рано делаете выводы. Надо найти Прокофия, он точно скажет, где…

— Прокофия мы больше не найдем, — перебивает Сажин.

Пока он пересказывает все, что узнал, я зябко обнимаю себя за плечи. Слезы подступают к горлу: это все слишком несправедливо. Я должна прожить еще много счастливых лет, с Максом или без него. Еще так много можно и нужно сделать, а меня уже заставляют закругляться. Ведут в темную комнату, откуда нет выхода.

— Это вздор! — восклицает Анжлика, дослушав Сажина. — Прокофий, он… Этого не может быть, я же своими глазами…

Ладонь с красными ноготками привычно лезет в карман в поисках сигарет, но там пусто. Анжелика глядит на нас растерянным беспомощным взглядом, раз за