В группе риска - Стелла Римингтон
Лиз невольно задавалась вопросом: неужели двадцатилетний Марципан по-настоящему осознает риск, которому он подвергается? В самом ли деле он понимает: если его раскроют, он вряд ли проживет дольше нескольких часов?
По-настоящему Марципана звали Сохель Дин, и он был случайным клиентом. Исключительно умный молодой человек родом из Пакистана. Его, сына обеспеченного владельца нескольких газетных киосков в Тоттенеме, приняли на юридический факультет Даремского университета. Будучи мусульманином, Сохель решил провести время до начала учебы, работая в небольшом исламском книжном магазине в лондонском районе Харингей. Платили за работу не слишком щедро, зато магазин находился рядом с домом его родителей. Кроме того, Сохель надеялся, что на работе он сможет вести религиозные диспуты с другими такими же серьезными молодыми людьми, как он сам.
Однако вскоре стало ясно, что настроения в магазине были совсем не такими умеренными, как ему казалось. Версия ислама, которую исповедовали тамошние посетители, сильно отличалась от сострадательной веры, которую Сохель впитал дома и в местной мечети. Экстремистские взгляды считались само собой разумеющимися, молодые люди открыто обсуждали свои намерения стать моджахедами и взять в руки меч джихада против Запада. Все они бурно радовались всякий раз, как в прессе сообщалось, что террористы поразили цель в Америке или Израиле.
Не желая вслух говорить о своем несогласии, но четко сознавая, что радость по случаю убийства гражданских лиц противна Аллаху, Сохель старался не высовываться. В отличие от других служащих он не видел причин ненавидеть страну своего рождения или презирать законодательство, которому надеялся послужить в будущем. Кульминация наступила как-то летним вечером, когда из старого «мерседеса» вышли три человека, говорившие по-арабски, и вошли в магазин. Один из коллег Сохеля ткнул его в бок, отметив старейшего из вошедших – непримечательную фигуру с редеющими волосами и неряшливой бородой. После того как троицу провели в комнаты над магазином, Сохелю сообщили, что приехал Рахман аль-Масри, выдающийся боец. Возможно, его приезд означал, что Британия, наконец, попробует на вкус террор, развязанный ее сатанинским союзником, Соединенными Штатами.
Именно тогда Сохель решил действовать. В конце дня он не сел, как всегда, на автобус, чтобы ехать домой, но, порывшись в телефонном справочнике, проехал на метро несколько остановок до «Кембридж-Хит». Выйдя и радуясь, что за ним не следят, он повыше поднял воротник куртки и под моросящим дождем направился в полицейский участок Бетнал-Грин.
Специальная служба действовала быстро; там хорошо знали Рахмана аль-Масри. Известили MI-5, рядом с книжным магазином установили наблюдательный пост, и, когда на следующий день из магазина вышли аль-Масри и двое его телохранителей, их незаметно сопровождали. Предупредили коллег из других разведывательных служб; после совместной операции, которую проводили спецслужбы нескольких стран, аль-Масри позволили бежать. Позже его взяли в аэропорту Дубая, и тайная полиция ОАЭ заключила его под стражу. Через неделю после того, что официально именовалось «интенсивными допросами», аль-Масри признался, что посетил Лондон, чтобы раздать инструкции тамошним террористическим ячейкам. Они собирались напасть на определенные цели в Лондонском Сити.
Предупрежденная, полиция смогла опознать и арестовать всех причастных лиц. Однако одной из главных целей операции было сохранение источника информации. После подробного изучения жизни Сохеля старший офицер Службы правительственной связи и Чарльз Уэзерби решили, что молодого человека стоит сделать агентом «пятерки». Уэзерби передал его досье Лиз, и та через несколько дней приехала в Тоттенем. Их первая встреча состоялась в пустом классе вечерней школы, куда Сохель еженедельно ходил на компьютерные курсы.
Его молодость потрясла Лиз. Худощавый, скромный, аккуратно одетый, в пиджаке и галстуке, он казался школьником. Но в нем угадывался стальной стержень; после разговора с ним ее поразила непоколебимая твердость его нравственных убеждений. Ничто не оправдывает убийства, сказал Сохель, и, если донос на единоверцев поможет предотвратить преступление и уберечь доброе имя ислама от тех, кто стремится к нигилистическому апокалипсису, он с радостью так и поступит. Лиз спросила, готов ли он оставаться на прежнем месте, в книжном магазине, и встречаться с ней время от времени, чтобы передавать сведения. Сохель ответил, что готов. Он догадался, какую организацию она представляет, хотя Лиз ничего ему не говорила; казалось, участие MI-5 его нисколько не удивляет.
С тех пор они еще трижды встречались в вечерней школе. Сохель вел зашифрованный онлайн-файл в своем ноутбуке, куда записывал всех, приходящих в книжный магазин. Пока сотрудник Специальной службы ненавязчиво караулил снаружи, в коридоре, Сохель зачитывал Лиз свои донесения. Хотя в дальнейшем его сведения не имели такого большого значения, как сообщение о приходе аль-Масри, было ясно, что книжный магазин служит важным перевалочным пунктом для «бенладенов», как выражались в Специальной службе. Если в Великобритании планируется крупная операция с участием группировок, входящих в ИТС, велика вероятность, что Сохель, то есть Марципан, узнает о чем-то заранее. Потенциально он был для разведки настоящим самородком.
Последняя встреча оказалась трудной – во всяком случае, для Лиз. Она спросила Сохеля, не думает ли тот отложить учебу в университете еще на год и поработать в книжном магазине. Впервые она заметила, как парень дрогнул. Лиз понимала: он рассчитывал, что к осени следующего года прекратит вести двойную жизнь и избавится от стресса. Возможно, осознание того, что конец близок, помогало ему держаться. И вот она просит его остаться еще на год – на целый год, во время которого, как Лиз прекрасно понимала, может случиться что угодно. Например, его могут заставить пройти подготовку на бойца-подпольщика – несколько молодых людей, которые пили мятный чай и говорили о джихаде в комнатах над книжным магазином, совершили поездку в Пакистан, где побывали в тренировочных лагерях. Во всяком случае, отсрочка представит серьезную угрозу для его мечты стать юристом.
Смятение Сохеля прошло почти незамеченным, лишь на миг между глазами появилась складка. А затем, с тихой улыбкой, как будто хотел заверить Лиз, что все будет хорошо, он согласился продолжать.
Его храбрость задела Лиз за живое. Про себя она взмолилась, чтобы ей никогда не пришлось прийти к Сарфразе и Рухсане Дин и сказать им, что их сын погиб за свою веру и свою страну.
– Что, хреново? – спросил Дейв Армстронг, сидевший за соседним столом.
– Сам понимаешь, – ответила Лиз, закрывая досье Марципана и отъезжая на стуле от стола. – Иногда работа бывает по-настоящему дерьмовой.
– Понимаю. Да и гуляш, на который ты накинулась в столовой, тоже не улучшил твоего