В группе риска - Стелла Римингтон

Поставив поднос на ковер – чашки тихо звякнули, – Перри тронул жену за плечо.

Анна изобразила пробуждение.

– Какой… приятный сюрприз! – Она сонно поморгала глазами, потянулась к стакану воды на тумбочке. – Чем обязана…

– Спишем на глобальное потепление, – добродушно отозвался Перри. – После вчерашнего я ожидал страшное похмелье, но доброе божество меня помиловало. Более того, сияет солнце. Сегодня день создан для благодарности. И возможно, для того, чтобы сжечь остатки осенних листьев.

Анна с трудом села, оперлась о подушки и постаралась собраться с мыслями. Она не поверила в искренность супруга, который заботливо сварил ей кофе. Перри явно что-то задумал. Его оптимизм напомнил ей о том времени, когда он заставил ее купить акции «Корлисс дефенс системз». Она по опыту знала: чем он добродушнее и оживленнее, тем осторожнее ей следует быть.

– Они в самом деле полное дно, верно? – продолжал Перри.

– Кто? Торги и Диана? – Анна по-свойски называла «Торги» сэра Ральфа Мандэя, чья носатая физиономия напоминала ей собаку королевы – помесь таксы и корги. Поскольку семьи Лейкби и Мандэй владели двумя самыми крупными соперничающими поместьями в Марш-Крик, они считали себя «соседями», хотя на самом деле их дома разделяло расстояние в добрых полмили.

– Кто же еще? Как они ужасно громко говорят. Какие высокомерные душнилы… Он вещает так, словно все выучил по учебнику. А она еще хуже, ведь она…

– С кем он охотился?

– С каким-то сборищем поп-звезд в окрестностях Ху-тона. Торги признался мне, что кто-то из них нажился на интернет-порнографии.

– Ну, ты охотился с торговцем оружием, – мягко напомнила Анна, помешивая кофе.

– Верно, но в наши дни такое вполне законно. Главное – не загонять товар африканским диктаторам из багажника грузовика.

– Джонни Фортескью заплатил за реставрацию потолка библиотеки в Хольте, продавая электронные дубинки иракской тайной полиции. Я знаю, потому что мне сказала Софи.

– Ну, не сомневаюсь, его операции вполне законны и одобрены Министерством торговли.

Несколько секунд супруги молча пили кофе.

– Скажи-ка, – негромко начала Анна, – ты ведь знаешь Рэя?

Перри посмотрел на нее. Рэй Гантер был рыбаком, который жил в деревне. Свои рыболовецкие суда и сети для ловли лобстеров он держал на частном участке пляжа в конце владений Лейкби.

– Ну да… мы ведь столько лет живем рядом. А что такое?

– Мы непременно должны поддерживать его бизнес, который он ведет на нашей территории, без конца бродя туда-сюда? Откровенно говоря, у меня от него мурашки по коже.

– В каком смысле? – нахмурился Перри.

– Он какой-то… зловещий. Поворачиваешь за угол – и натыкаешься на него. И собаки его не любят.

– Гантеры держали лодку на берегу еще во времена моего деда, а то и раньше. Отец Рэя…

– Знаю, но отец Рэя умер. И хотя Бен Гантер был славным стариком, с которым приятно поговорить, Рэй, откровенно говоря…

– Неотесанный?

– Нет, хуже. Он, как я сказала, зловещий.

– Не согласен. Возможно, он и не самый остроумный собеседник и воняет от него не лучшим образом, но ведь он рыбак. По-моему, если мы попробуем выгнать его, нас ждут крупные неприятности. Местная пресса страшно обрадуется.

– По крайней мере, давай выясним у юристов, на что мы имеем право.

– Зачем тратиться?

– А почему нет? Почему ты такой… – Анна поставила чашку на тумбочку и потянулась за очками. – И вот что еще я тебе скажу. Мне тут рассказала Софи… Ты сестру его знаешь?

– Сестру Гантера? Кайли?

– Да, Кайли. Кажется, девушка, которая ухаживает за садом Фортескью, училась с ней в школе, и она сказала Софи, что она… ну, то есть Кайли… пару вечеров в неделю работает в клубе в Кингс-Линн как стриптизерка.

– В самом деле? – Перри поднял брови. – Я не знал, что Кингс-Линн предлагает такие сенсационные искушения. Она не говорила, как тот клуб называется?

– Перри, прекрати. Я хочу сказать, что нынешнее поколение Гантеров уже не те простые рыбаки, какими были их родители.

Перри пожал плечами.

– Tempora mutantur, et nos mutamur in illis.

– А это еще что значит?

Перри снова подошел к окну. Посмотрел на залитое солнечным светом побережье Норфолка к востоку и западу от них.

– Времена меняются, – негромко перевел он, – и мы меняемся с ними. Рэй Гантер не делает нам ничего плохого.

Анна сняла очки и с силой положила на тумбочку. Перри бывает несговорчивым и бестолковым, когда ему так хочется. А она беспокоилась. После тридцати пяти лет брака она сразу понимала, когда он что-то замышляет, – а сейчас он явно что-то замышлял.

«Нью-Селеб пабликейшнз» в Хелмсфорде (Эссекс) занимало низкое модульное здание в промышленной зоне Риттл к юго-западу от города. Помещения были скромными и практичными, зато там было тепло даже в девять утра. Мелвин Истмен терпеть не мог мерзнуть, и в его кабинете с огромным окном, выходившим на внутренний двор, термостат был установлен на 20 градусов Цельсия. Не убрав со стола пальто верблюжьей шерсти, в котором он пришел десять минут назад, Истмен изучал первую полосу газеты «Сан». Коротышка с аккуратно расчесанными неестественно черными волосами, он, читая, не выдавал никаких эмоций. Наконец, подавшись вперед, он потянулся к одному из телефонных аппаратов, стоявших на столе. Говорил он негромко, но очень четко.

– Кен, сколько мы напечатали календарей «Минк парфе»?

– Около сорока, босс. – Находящийся этажом ниже начальник цеха задрал голову. – Их должны хорошо раскупать к Рождеству. А что?

– А то, Кен, что «Минк парфе» распадаются. – Взяв газету, он поднял ее так, чтобы видел начальник цеха.

– Босс, по-вашему, так и есть? Не для рекламы…

Истмен положил газету на столешницу.

– Ссылаются на личные и музыкальные расхождения. «Фокси Дикон подтвердила, что участницы девичьего квартета пойдут своими дорогами, – прочел он. – „Мы знаем, что фанаты испытают шок, – говорит солистка Фокси (22 года), – но мы хотели все закончить на высокой ноте“. Инсайдеры утверждают, что напряженные отношения в группе начались в…» – и так далее. Мы не сможем продать эти календари.

– Простите, босс. Я не знаю, что сказать.

Истмен положил трубку; его бледное лунообразное лицо прорезала складка. Не слишком хорошее начало дня. «Нью селеб» не единственное железо, которое он ковал – календари со знаменитостями были лишь прикрытием для множества других, не таких законных видов деятельности, которые уже много раз делали его миллионером. Но его по-прежнему раздражало, что он может понести убытки размером в двадцать тысяч по прихоти горстки дешевок вроде «Минк парфе».