В группе риска - Стелла Римингтон

– Насколько ваши люди готовы к действию? – спросил он. – Будут ли они среди тех, кому положено знать, когда ИТС начнет крупную операцию против нашей страны?

Уэзерби позволил ответить Лиз.

– В большинстве случаев, скорее всего, нет, – сказала она, по опыту зная, что Фейн не одобряет излишнего оптимизма. – Но у нас есть люди на нужных орбитах. Со временем они переместятся ближе к центру.

– Со временем?

– Мы не в том положении, чтобы ускорять процесс.

О Марципане она решила пока не говорить. Агент потенциально являлся сильной картой, но ему еще предстояло доказать свою ценность. Или, раз уж на то пошло, свою храбрость. Сейчас, когда их сотрудничество в самом начале, она не готова была разоблачать его – и уж точно не в таком широком кругу, как здесь.

Уэзерби, с непроницаемым видом, постукивал по губам карандашом, но Лиз по его позе поняла, что он считает ее решение правильным. Нельзя признаваться Фейну в том, что позже может обернуться против них.

А Маккей – ее вдруг слегка повело – по-прежнему не сводил с нее взгляда. Может, она, сама того не зная, передает некие сексуальные волны по гидролокации, как летучая мышь? Или Маккей из тех, кто уверен, что способен переманить на свою сторону любую встреченную им женщину, чтобы потом похвастать, что он получит ее, если захочет? Как бы там ни было, она чувствовала себя не польщенной, а скорее раздраженной.

У них над головами замигала светодиодная лента. Это означало, что совещание окончено.

В миле к северо-западу от них Перегрин Лейкби развалился в удобном мягком кресле в парикмахерской «Брадобрей» на Джермин-стрит. С чувством удовлетворения он посмотрелся в висящее под углом зеркало. Нелегко выглядеть элегантным, пока парикмахер суетится вокруг с полотенцами и щетками, и все же Перри Лейкби выглядел неплохо для своих шестидесяти двух лет. Он обходился без выпуклых вен, налитых кровью глаз и многочисленных подбородков, из-за которых его ровесники кажутся такими уродливыми. Глаза у Лейкби были ясными, цвета морской волны, кожа упругой, шевелюра – густой гривой цвета пушечной бронзы.

Перри понятия не имел, почему время не наказало его, как других. Ел и пил он, если не избыточно, то без всякой умеренности. Упражнялся он, если это можно так назвать, лишь изменяя жене, да еще охотился несколько дней в сезон. Если расспросить его хорошенько, он бы, наверное, объяснил сохранившуюся красоту хорошей родословной. Он с гордостью сообщал знакомым, что семья Лейкби саксонского рода.

– Доехали благополучно, сэр?

Перри раздраженно дернул бровями.

– Неплохо, если не считать деревенщину с мобильниками. Похоже, они обожают во всех подробностях и очень нудно рассказывать миру о своей жалкой жизни.

– Прискорбно слышать, сэр. – Мистер Парк щелкнул ножницами. – Сегодня же возвращаетесь к себе, за город?

– К сожалению, да. Жена пригласила гостей. Самая скучная пара в Норфолке, но куда деваться?

– В самом деле, сэр. Пожалуйста, наклоните голову.

Обычно Перри раз в месяц ездил на поезде в Лондон и, как правило, сразу шел в «Брадобрей». Здешняя обстановка, смутно напоминавшая о школе – темные панели, бобровые кисти и запах хорошего мыла, – казалась ему умиротворяющей. Перри во всем ценил последовательность; он стригся в «Брадобрее» уже несколько десятилетий. Он мог бы с тем же результатом стричься в другом месте за треть здешней цены, но такое ему и в голову не приходило. Его поездки в Лондон были бегством – не в последнюю очередь от бдительного взгляда Анны, его супруги, – и носили ритуальный характер, поэтому он их придерживался.

– Будьте добры, сэр, приподнимите подбородок.

Перри повиновался, и мистер Парк похлопал по его щекам, наполнив воздух едким ароматом.

– Что-нибудь еще, сэр?

Перри с наслаждением вдыхал аромат пудры и эссенции сицилийского лайма. Даже когда он представил, как Ральф и Диана Мандэй будут поглощать его джин, настроение у него не испортилось.

– Нет, мистер Парк. Спасибо.

Перри встал; ему подали пальто с бархатным воротником, которое он носил в столице. Поднявшись по лестнице до уровня улицы, он увидел, что хотя поднялся ветер, дождь перестал. Чего еще можно просить у декабрьского утра?

Помахивая сложенным зонтиком, Перри зашагал на запад, к Сент-Джеймсскому парку. Он шел мимо обувных салонов, магазинов трикотажа, шляпных ателье, парфюмерных магазинов, магазинов «Все для ванной комнаты», «Империи запонок» и ателье по пошиву мужских рубашек на заказ с витринами, заваленными тюками полосатой материи. Такие заведения очень радовали Перри Лейкби. Их существование подтверждало, что еще существует мир, где ценится старый порядок, а таким, как он, еще оказывают почтение. И даже если какой-то из тех старых магазинов закрывался и на его месте возникал салон мобильной связи или магазин готовой одежды «для всех», Перри закрывал на это глаза. Нельзя позволять, чтобы такие происшествия портили тебе настроение!

Дойдя до «Нью и Лингвуд», он решил порадовать себя галстуком. Он питал особое пристрастие к «Нью и Лингвуд» – такой же магазин был в Итоне, когда он там учился; скорее всего, он по-прежнему там есть. Однако в последний миг он отвернулся от двери. Вряд ли прилично возвращаться домой в новом галстуке, не купив подарок для Анны, а он не собирался тратить время на покупку подарка для нее… как и деньги, по правде говоря. В последнее время ему пришлось затянуть пояс, и, если он время от времени баловал себя кое-чем, платить приходилось из собственных личных сбережений. Эти сбережения были строго ограниченными, и, что бы там ни было, их не стоило транжирить на квадратики шелка или подарочные бутылки масла для ванн со стефанотисом из «Флориса».

Зато сигары – дело другое. Киплинг однажды написал: «Женщина – всего лишь женщина, зато хорошая сигара – это искушение». Вспомнив изречение писателя, Перри перешел улицу и направился в «Давидофф» на углу Сент-Джеймс-стрит. Владелец магазина вежливо приветствовал его и провел в сигарный зал, одно из любимейших мест Перри на земле. Несколько долгих мгновений он просто вдыхал воздух, насыщенный ароматами гаванских сигар. Выбор, как всегда, был широким, и Перри замер в нерешительности. Что выбрать – «партагас», «коиба» или «боливар»? В конце концов вмешался владелец; он привлек его внимание к красивому старинному хьюмидору тюльпанного дерева, в котором покоилась пара дюжин «Эль Рей дель Мундо» разных размеров. Перри выбрал «Гран-Корону» и пару сигар «Лонсдейл»; взамен он протянул владельцу две