Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова

Пьер остановился. Это было не совсем так. Ведь три подружки уезжали с выставки втроем на одной машине на глазах у многих, например, на глазах Лялича и Гоши. Так что алиби вполне подтверждено, и не только ими. И если одна из них потом отделилась от подруг и отправилась убивать Цейского, то приходится предположить, что они были в сговоре. В это он не верил.

— Так почему же ты тогда говоришь, что первая твоя задача — это алиби?

— Потому что я должен найти в нем прокол. Пусть небольшой, но он обязательно есть. Я убежден — у одной из троих алиби дутое.

— Учитывая, что они находились вместе, это звучит довольно странно.

— Да знаю я. Странно и выглядит невозможным. Тут вообще сплошные чудеса.

— Рукопись взяли, несмотря на сигнализацию... — начал Глеб.

— Нет, это не в счет. То есть это может считаться чудом, если взял ее кто-то посторонний. Но я в это не верю. Увы, чудес не бывает. Рукопись взяла и потом положила на место одна из трех наших красавиц. И я думаю, что это сделала Ульяна. Ульяна Павловна Дунаева. Слишком много указывает на нее.

Зазвонил телефон, Пьер взял трубочку, посмотрел на экран.

— Серафима, — сообщил он, откладывая телефон в сторонку. — Не стану отвечать.

Они помолчали. Телефон еще немного поиграл «Лебединое озеро» и затих.

— Прячешься от нее? — заговорил наконец Глеб.

— А ты представь себе, что пригласил частного сыщика, и этот сыщик явно подозревает, что ты — убийца. Как ты будешь себя чувствовать?

— Н-да, — отозвался Глеб. — Тогда уж лучше быстрей.

— Что быстрей?

— Быстрей закончить все. Так или иначе.

— Мы закончим довольно скоро... собственно, мне просто надо разобраться с этим алиби. У кого-то из троих алиби подстроено...

— Так они же были все вместе, — напомнил Глеб. — Ты сам сказал.

— Да знаю я, знаю... Ладно, будем работать. Надо просто еще раз все хорошенько проверить, и я готов переговорить с Серафимой. Может, я действительно слишком увлекся.

Телефон снова зазвонил. Это опять была Серафима, и Пьер ответил.

— Петр Кириллович, — спросила она, — вы где?

— Я... — начал Пьер и вдруг замолчал.

— Алло! Алло! — закричала Серафима.

— Я вам перезвоню, — пробормотал Пьер и, нажав на кнопку, схватил Глеба за руку.

— Эй! Осторожно! — воскликнул тот. Пьер чуть не опрокинул тарелку и не вылил соус приятелю на брюки. — Что такое?

— Я знаю, что именно взяли из кармана убитого Званцева. Я знаю, каким образом Ульяна Дунаева отыскала его, хотя, когда он ушел с выставки, не последовала за ним.

— Или Серафима. Или Елизавета.

Пьер поспешно восстанавливал в памяти все, что ему рассказали на кухне за рюмкой водки и цыпленком по-пиратски.

— Нет, — сказал он. — Вот теперь точно: нет. Теперь я точно знаю, что виновна Ульяна. Это она взяла рукопись и, скорее всего, именно она убила обоих мужчин. Теперь я уже практически не сомневаюсь, и все, что мне нужно сделать, — это понять, как она умудрилась одновременно убивать их и находиться рядом со своими подругами. Я не верю, что Елизавета или Серафима специально выгораживают ее. Они ничего не знают.

— И что же взяли из кармана Званцева?

— Мобильный телефон.

— Мобильный телефон? Зачем это? Да и откуда мог у девушек на выставке оказаться его телефон? Или им дали номера телефонов этой комиссии?

— Это был не его телефон. Это был телефон Ульяны Дунаевой. Я в этом убежден.

— Ничего не понимаю.

— Я и сам поначалу не понял. Меня только что осенило. Вот смотри: я не так давно уехал с выставки, и Серафима, естественно, не может знать, где я. Что она делает? Она звонит мне на мой мобильный и интересуется, где я. То же самое сделала и Ульяна Дунаева, но набирала она свой собственный номер телефона.

— Все равно ничего не понимаю.

— Зато я понимаю все больше и больше, — сказал Пьер взволнованно. — Вот сейчас я... как это говорится... осенен блестящей догадкой, вот! И чем дальше пляшу от этой печки, от загадки этой, тем яснее мне становится ситуация! Ага! Скользкий пол, как я и думал...

— Какой пол? — спросил Глеб.

— Ульяне надо было не допустить, чтобы Званцев и остальные снова отправились в зал рукописей. И она быстренько сориентировалась, прямо на месте. Серафима только что сказала ей, что пол слишком скользкий, как бы, мол, Тереза не упала. Она тогда почти не обратила на это внимания, но сейчас ей пришло в голову единственное возможное решение. Она упала, сделав вид, что поскользнулась на блестящем полу, так что все были вынуждены потом пойти за ней в сторону медпункта. Ты помнишь географию выставки?

— Смутно.

— А я помню очень хорошо. Так вот: Ульяна Павловна остановилась около лесенки и сказала, что пойдет в медпункт за пластырем. Серафима еще удивилась — зачем ей понадобился пластырь? Крови нет, лицо не разбито. На самом деле она спустилась в гардероб и сунула свой мобильный телефон в карман плаща Званцева.

— Свой телефон? — воскликнул Глеб.

— Ну конечно. А потом она ему позвонила и сказала, что ее трубочка случайно попала в его плащ, попросила о встрече...

— Это ж додуматься надо, — пробормотал Глеб.

— Да, оперативно. Но, судя по всему, эта особа вообще отличается сообразительностью, очень ловко алиби организовала. По крайней мере, я пока не вижу в нем никаких щелей.

— Погоди, а откуда она могла знать, что это именно его плащ?

Пьер на секунду задумался.

— Да она просто видела его в этом плаще. Я отлично помню, как Серафима сказала, что ее попросили пойти в зал и проверить, чтобы там не было лишнего народу, а встречали комиссию Лизавета и Ульяна. Погоди-ка.

Он набрал номер Муслима и через несколько минут знал, что плащ погибшего Званцева был довольно необычного шоколадно-коричневого цвета. В карманах, помимо всего прочего, были большие перчатки, так что, надевая плащ, он вполне мог не заметить, что под перчатками находится что-то еще.

Следующий звонок был Серафиме. Пока Пьер разговаривал с ней, Глеб задумчиво доедал закуску. Ужинать он собирался дома, чтобы не огорчать Липочку, но и оставлять на тарелке тоже ничего не хотел.

— Опишите мне ваши мобильные телефоны, — без всяких предисловий потребовал Пьер.

— Мобильные телефоны? — слегка удивилась Серафима. — Мой и Лизкин?

— И Ульяны Павловны.

Серафима назвала модели, но это ничего не говорило Пьеру.

— Какого они размера, очень большие? — спросил он.

— Нет, у нас с Улькой совсем маленькие. У Лизки побольше, она говорит, что боится его потерять. Петр Кириллович, я хотела бы...

— Я вам перезвоню, — снова пообещал Пьер, дал отбой