Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова
— Да, приходила полиция, беседовали со всеми, кто встретился на выставке со Званцевым. В том числе и с Ульяной, но, конечно, ничего подозрительного не заметили. Да и с чего бы? Настоящая рукопись уже висела на своем месте, а если б и не висела, все равно никто ничего бы не заметил. Как только их отпустили, они сели в машину Ульяны Павловны и поехали к ней. Она построила себе дом в районе Мытищ. И Цейского убили примерно в это время, а его дом в Голицыне...
Глеб тихонечко присвистнул. Он терпеть не мог свистунов и делал это крайней редко.
— Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону, — прокомментировал он.
— Да, я знаю, это почти в противоположном направлении... Что-то тут не то, какая-то фишка. Как-то она умудрилась уехать и убить Цейского, и мне предстоит узнать, как именно, и объяснить это своему милейшему клиенту, Иннокентию Петровичу с экзотической фамилией Хохолок. Пропеллер!
— Какой пропеллер? — не понял Глеб.
— Да нет, это я так.
Похоже, Пьер устал от общения с Иннокентием Петровичем и подцепил манеру Викентия Алексеевича выкрикивать ни с того ни с сего первые пришедшие в голову слова. Эти Викентий с Иннокентием просто сведут его с ума!
— Перестань, Петька. Ей понадобилось бы не меньше двух часов, даже ночью, чтобы только проехать это расстояние, обратно вернуться — столько же, а еще на убийство время нужно.
— Не более минуты.
— Это на само убийство, даже я понимаю — шею свернуть можно достаточно быстро, но ведь надо войти в дом и что там еще... Не знаю. Я никогда не совершал убийств.
— Она могла уехать, когда подруги заснут, — сказал Пьер, отлично зная, что это ерунда.
— Слишком большой риск.
— И не только. Честно говоря, Серафима утверждает, что они приехали к Ульяне Павловне около одиннадцати часов вечера. Цейский умер между половиной двенадцатого и двенадцатью.
— Ну! Стало быть, ты все-таки ошибся. Попробуй сам добраться от Голицыне до Мытищ за десять минут — ничего у тебя не выйдет, разве что на вертолете.
Пьер молчал.
— Предположить, что с девушками ехала не Ульяна, а кто-то другой, тоже нельзя, они слишком хорошо знают друг друга. Так что, увы...
— Нет, — уперся маленький детектив. — Мне неловко корчить из себя Коломбо, но в данном случае я иду по его стопам.
— Это который из Лос-Анджелеса?
— Ну да. Вспомни его метод. Он всегда сразу же видел убийцу, у того всегда было отлично подготовленное алиби, и вся работа комиссара, по сути, сводилась к тому, чтобы это алиби разоблачить и вывести негодяя на чистую воду. Конечно, я работать, как он, не умею, очень уж он здорово со свидетелями общался.
— У тебя и плаща-то нет, — вставил Глеб.
— И плаща нет. Но все-таки я попытаюсь пойти по его стопам. Это она их обоих убила. И хотя я не знаю вообще ничего, в том числе мотива, я постараюсь это доказать.
Эта аналогия очень воодушевила Пьера, который от души восхищался Коломбо и его блестящими догадками, а пуще всего — методами следствия. Действительно: как и Коломбо, он убежден, что определил преступницу; как и у бравого комиссара, у него на руках с виду совершенно непробиваемое алиби, в котором нужно найти лазейку. Ну что ж, он попробует на сей раз подражать не Шерлоку Холмсу, а лейтенанту Коломбо, хотя, если посмотреть на дело беспристрастно, то можно увидеть, что разница не такая уж и большая. Оба сыщика внимательнейшим образом выслушивали свидетельские показания, смотрели в оба и замечали мелочи, а потом разгадывали тайну.
— Не забудь перезвонить Серафиме, — напомнил Глеб, когда они шли к гардеробу. — Она же ждет.
— Конечно, вот только с духом соберусь.
Приняв от Глеба номерок, гардеробщица подала им темносинюю полуспортивную курточку Пьера и элегантный бежевый плащ банкира. Маленький детектив, сунув свою курточку в руки Глебу, завладел плащом, напялил его на себя, почти в нем утонув, и, дурачась, стал перед зеркалом:
— Лейтенант Коломбо, полиция Лос-Анджелеса!
Но на самом деле ему совсем не хотелось веселиться.
Окончание в следующем номере.
Владимир ЛЕБЕДЕВ
ЗА КОРОЛЕВСКИМИ РУБИНАМИ
Начало и конец этой истории загадочны и погружены в тайну. Вспыхивающие яркими огнями камни, неизвестно кем найденные и непонятно какими путями попавшие из Бирмы в Англию, как по мановению волшебной палочки, пропали в один день (или, скорее, ночь) из опочивальни английского короля Генриха VIII Тюдора (1491–1547).
Этот день запомнился королевским приближенным не только внезапным исчезновением шкатулки с рубинами, но и, прежде всего, скоропостижной смертью Генриха VIII, предсказанной его любимым прорицателем Робертом Никсоном. Приветствуя начавшийся день глотком ароматной мальвазии, король никак не подозревал, что в его серебряный кубок рука неизвестного убийцы бросила щепотку смертоносного яда.
Занавес времени закрыл на долгие годы сцену разыгравшейся драмы. С тех пор знатоки ювелирного дела не раз высказывали мнение, что бирманские рубины исчезли навсегда в глубоких сундуках подпольных коллекционеров. Даже Большая британская энциклопедия подтверждает это.
Но... возьму на себя смелость заметить, что на самом деле сюжет с таинственным исчезновением и поисками рубинов бирманских правителей развивался по весьма авантюрной схеме, благодаря неожиданному участию в этой запутанной истории Наполеона Бонапарта, виконта де Клера и, с благословения императора Александра I, русских офицеров.
Среди бумаг Наполеона обнаружились письма виконта Виктора де Клера и потрепанная карта, на которой указывались места, «где следовало брать одну малую часть большого целого».
Волею судьбы эта карта попала в руки полковника Дениса Митрофановича Цаплина, человека не только мужественного, но и с жилкой искателя приключений.
Прочитав письма виконта, полковник понял, что тот был озабочен поисками знаменитых рубинов бирманской королевской династии, обагренных августейшей кровью Генриха Тюдора и его приближенного, безумного прорицателя Роберта Никсона, предсказавшего смерть своего сюзерена — английского короля.
Поиски сокровищ были описаны историком В. С. Глызиным в его вышедшей в 1899 году книге «Клады, приданные России».
В. С. Глызин пишет, что восстановить события, приключившиеся с Цаплиным и Зезюлиным на Яве, ему удалось после многолетних изысканий в государственных архивах, а также по служебным отчетам полковника, составленным по прибытии в Петербург.
Александр I повелел — «инкогнито, не суетясь, не создавая кривотолков, имея надежного помощника, — сыскать колодцы и раскопать их». Поиски предстояло вести на холмистых равнинах северной части острова Ява. Поручик Иван Саввич Зезюлин, превосходный топограф, «великолепно чувствующий нравы ландшафтов», выбранный Цаплиным в качестве помощника, не очень-то верил в удачный исход предприятия, но отправился за тридевять земель,