Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова
В пути офицеры беспрестанно размышляли, где искать спрятанные драгоценные камни. Зезюлин считал, что на малом участке гористой почвы никак не может быть устроено около трехсот колодцев, к тому же давно пересохших; Цаплин был с ним полностью согласен. Зезюлин предположил, что колодцами виконт де Клер назвал жерла небольших давным-давно потухших вулканов. Позже его гипотеза полностью подтвердилась. Правда, смущало то, что не было обязательных для всякой карты долготы и широты. Вместе с тем сомнений не оставалось в том, что на карте отображен остров Ява. И это уже было положительно. Обсуждали и такую нелепицу: отчего, по какой причине король Генрих VIII, имевший тайник, где мог надежно укрыть сокровища, коим цены нет, доверил их безродному безумцу? Цаплин, знающий суеверия, заметил, что даже стародавние новгородские князья и российские цари отдавали на сбережение самое дорогое юродивым, считая, что на святых людей никто, опасаясь проклятия, не поднимет руку. В Англии уставом этим пренебрегли. Убили убогого святого человечка, чтобы взять рубины. Покровителя его извели и захватили власть. Власть осталась в Англии. Законные сокровища Бирмы рассыпали на Яве. Почему-то даже проницательный Бонапарт не воспользовался шансом заполучить чудесные рубины, которые, по поверьям, приносят их владельцам абсолютную власть над народами. Рубины Бирмы называли камнями властителей.
Чтобы успокоить нетерпеливого читателя сразу же сообщу, что рубины были найдены в 1817 году. Их собрали в одной шкатулке и привезли на родину русские офицеры. Прежде чем это произошло, случилось неожиданное. Состоялась встреча Цаплина и Зезюлина с виконтом де Клером, кульминацией которой стал кровавый конфликт с аборигенами. Конфликт закончился их совместной победой, переросшей в дружбу. К несчастью, виконт скончался от заражения, вызванного ножевой раной. Рубины он завещал Цаплину, поскольку не нашел в нем личной корысти и разглядел стремление сохранить шедевры природы для грядущих поколений. Так получилась захватывающая повесть противоборства алчности и бескорыстия...
Офицеры исколесили все яванские провинции, приглушая недоверие аборигенов и начальников общин денежной щедростью. По сути, они покупали благорасположение золотыми и серебряными монетами. Запас терпения начал иссякать, а местности, хотя бы отдаленно напоминающей обозначенную на карте, не было. Но не возвращаться же несолоно хлебавши на лежащий в дрейфе корабль!
Наконец, майским утром 1817 года, отряд русских путешественников, включавший кроме Цаплина и Зезюлина пятерых матросов и двух проводников из аборигенов, увидел перед собою разбросанные там и сям довольно высокие холмы с осыпавшимися, напоминающими воронки верхушками. Зезюлин вскрикнул: «Искать больше нечего. Вот оно, это место!» И впрямь. Местность раскинулась точно как на карте. На следующий день начали копать первый кратер. Был он из пемзы и отлично брался заступами. Причем середка была более мягкой, что указывало на прежние раскопки. Шурф получился в полтора средних человеческих роста. Ниже шла чрезвычайно твердая пемза. На ней и лежал необожженный кирпич, используемый в Европе, но не виданный на Яве. Не требовалось большой проницательности, чтобы решить, как поступить далее. Цаплин расколол кирпич. В сухой глине сверкал чудесной огранки рубин. Матросы трижды прокричали: «Ура!» Проводников при виде находки как ветром сдуло.
К вечеру, в сопровождении десяти отменно вооруженных французов, появился господин, назвавшийся законным владельцем клада, виконтом Виктором де Клером.
Цаплин, ознакомившись с паспортом, подписанным самим Бонапартом, убедился, что господин француз говорит правду. Как поступить? Он предложил виконту сообща продолжить раскопки и найденное поделить поровну. Виктор де Клер благородно согласился, оговорившись, что драгоценности принадлежат не ему лично, а Франции. Цаплин, в свою очередь, тоже заверил, что себе не возьмет ничего, а коли что будет найдено, то и уйдет в российскую казну.
Полный триумф наступил спустя месяц, когда были вскрыты все колодцы-кратеры. Между двумя группами кладоискателей воцарилось полнейшее доверие. Рубины ссыпали в саквояж. Выставили союзническую охрану. Ночью, когда пламя костров разгорелось особенно жарко, с воплями и улюлюканьем на лагерь напали конные аборигены. Спасло положение то обстоятельство, что огнестрельного оружия у них не было. Почти всех нападавших положили шквальным ружейным огнем. У русских и французов тоже случились потери — шесть человек. Цаплин предложил виконту воспользоваться русским судном. Предложение было принято с благодарностью. Но лазутчик — по-видимому, из числа спасшихся аборигенов — проник в палатку де Клера и полоснул его ножом, сильно поранив при этом запястье правой руки. Рана из-за жары воспалилась. Надежды выжить у виконта не осталось. Он попросил Цаплина отдать французскую часть клада русскому самодержцу, который передаст ее Франции. Товарищи виконта де Клера наотрез отказались возвращаться домой, так как были бонапартистами, опасавшимися расправы за свои убеждения.
Цаплин, выполнив секретную миссию и вручив рубины Александру I, благоприятно отрекомендовал своих французских друзей, которые, будучи офицерами, перешли на русскую службу. Тело виконта не оставили на Яве, а запечатанным в бочку с солью доставили в Петербург, где с почестями погребли на погосте Царского Села. Половина удивительных рубинов Генриха VIII была передана в российскую казну.
Не менее занимательные приключения, сохраненные историками, случились у другого известного камня — «Рубина Тимура». Откуда же появился этот камень?
Голландский ботаник XVII века некий Румфий рассказывал, будто в давние времена родился у одного из правителей острова Амболин долгожданный наследник. Как-то его мать, оставив младенца, отлучилась по хозяйству, а когда вернулась, увидела, как по дереву, на котором была укреплена детская люлька, сползает к ребенку огромная змея. На крик женщины сбежались слуги, и все видели, как змея положила на грудь мальчика продолговатый камень, переливавшийся всеми оттенками красного цвета.
Наверняка великое будущее должно было ожидать этого избранника небес. Но напавшие на остров враги убили правителя и его жену. Их сын, прихватив рубин, скрылся у верных друзей, а потом, не желая подвергать опасности своих спасителей, облачился в одежды странника-богомольца и покинул родной остров.
Во время скитаний он попал в Сиам и продал свой рубин. Следующим владельцем драгоценного камня стал король Сиама, откуда уже рубин был привезен в дар одному из магарадж Индии.
Когда великий завоеватель Тимур захватил Дели, то сразу же приметил в груде захваченных сокровищ похожий на кровавое око рубин и приказал прикрепить его к своему тюрбану.
Именно рубины Тимур предпочитал всем прочим камням, что, впрочем, понятно: рубин, как считали жрецы, охраняет своего властелина-воина от смерти в бою. Правда, чтобы иметь его всегда при себе, рубин следовало зашить на руке под кожу. Тимур приказал нанести на одну из граней надпись, указывающую, что