Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова

— Несколько секунд. Подошел, а еще лучше — подскочил к человеку, надавил, человек упал. Пошел дальше. Никто и разобраться не успеет, что к чему, примут лежащего за пьяного.

Тут Крачевский угодил в самую точку: лежащего на земле мертвого Званцева долго принимали за пьянчугу.

— Ну, спасибо тебе. — И Пьер, не кладя трубку на рычаг, набрал номер Муслима и передал ему свой разговор с каратистом.

— Я узнавал, Ульяна Павловна Дунаева занимается каратэ, — сказал задумчиво следователь. — Но она осталась на выставке вместе с другими. Ошибка исключена: ее видели все, и ушла она почти через час после Званцева. Она не провожала его, не спускалась за ним в гардероб и никак не могла знать, куда он направится. Да, теоретически она могла убить его, но только в одном случае: если сразу же целенаправленно поехала туда, где он находился, и напала на него сзади. Это крайне маловероятно, он явно шел куда-то без всякой цели, да и мужикам из комиссии сказал, что хочет пройтись. К тому же его ограбили.

— Что? — удивился Пьер.

— Ну да, я тебе не говорил, потому что думал, что это ошибка. Бумажник на месте, и я решил, что... Словом, когда его нашли, стало ясно, что у него что-то взяли из кармана, потому что вещи были оттуда вытащены — платок там, монетки мелкие, какие-то бумажки. Кожаная перчатка рядом валялась, вторая в левом кармане нашлась.

— Мог кто-то принять за пьяного и ограбить.

— Да, я тоже так подумал, но бумажник на месте, и деньги в нем целы. Согласись — в первую очередь взяли бы деньги. Так что я считаю, что у него что-то украли из кармана...

— А вы звонки проверяли?

— Проверяли. В интересующее нас время ему никто не звонил.

— А на выставку? И с выставки?

— Звонили разные люди. Там много звонков. Но все имена незнакомые, и проверять их смысла нет — ведь многие звонят узнать детали, увидев рекламу. Спрашивают часы работы, стоимость билетов выясняют и так далее.

— Можно мне распечатку звонков? — попросил Пьер. Ему хотелось поискать среди исходящих и входящих звонков знакомые номера.

— Пожалуйста, — после совсем короткого колебания ответил Муслим.

Вот так, значит, ограбили Званцева! Что-то не верится. И самому Муслиму тоже не верится — кто ж так грабит! Первым делом деньги берут, они-то не пахнут. Похоже скорее на то, что надо было что-то достать из кармана убитого, причем достать быстро, потому что пора было делать ноги. Это «что-то» убийца благополучно достал, а бумажник его вообще не интересовал; наверное, он просто не подумал о том, что деньги можно тоже взять — для отвода глаз. Что же это могло быть?

Он снова позвонил Серафиме.

— Я уже к вам еду, — сообщил он. — Сейчас кое-куда заскочу — и сразу к вам. Скажите, а погибший Званцев не мог что-то захватить с выставки?

— Захватить? В каком смысле захватить?

— Ну, я не знаю, взять что-нибудь с собой...

— Нет, конечно. Экспонаты закрыты на ключ, работает сигнализация, — в который уже раз терпеливо повторила Серафима.

— А что-то другое? Например, чьи-нибудь визитные карточки или буклеты с выставки...

Ему пришло в голову, что убийца мог сделать попытку повести следствие по ложному пути и уничтожить все упоминания о выставке. Как знать — может, повезет и никто не свяжет убийство с визитом на «Сокровища затонувших кораблей»!

— Не знаю насчет карточек. Вроде нет. Никто ему своих карточек не давал, во всяком случае, при мне. А буклетов у нас никаких в тот день не было, они только на открытии появились. Вы скоро приедете?

— Примерно через час, — ответил Пьер и дал отбой. Ему еще надо было заехать к Муслиму за распечаткой звонков.

К выставке они с Хохолком подъехали одновременно. Пьер с довольно значительной дистанции опознал своего дорогого клиента: невозможно было проглядеть его костюм, ботинки и серый портфель. Они столкнулись у двери и приветствовали друг друга; Хохолок был настроен решительнее обычного. В нем что-то неуловимо изменилось — пожалуй, к лучшему.

— Сейчас посмотрим, что за рукопись такая, — произнес он, пожимая руку маленькому сыщику и кивая вышедшей им навстречу Серафиме.

— Скажите, нам придется достать рукопись из витрины? — спросил Пьер озабоченно. До сих пор такая мысль не приходила ему в голову; по выражению лица Серафимы было видно, что это может стать проблемой.

— Пожалуй, нет, — после некоторого колебания вынес свой вердикт Иннокентий Петрович. — Мне кажется, там текст довольно крупный и освещение хорошее.

— Скажите, а там может быть написано, где лежит один из затонувших кораблей? — спросил Пьер.

— Нет. Как вы себе это представляете? Даже сегодня не так-то легко обнаружить корабль на дне моря — это при современной-то технике! А тогда возможности были очень скромные!

Да, он не подумал об этом. В те времена никто не смел тревожить каравеллы в их колыбельках, где они спали среди колышущихся водорослей, убаюканные подводной тишиной.

— Океаны такие большие, — заметила Серафима. Прозвучало это как-то по-детски. — Я вообще не понимаю, как можно там что-то найти.

— Затонувших кораблей тоже много, — заметил Хохолок.

— Да? — с интересом спросил Пьер. — Сколько?

— Примерно миллион. По оценке специалистов, на дне всех морей и океанов мира в общем лежит около миллиона затонувших кораблей. Примерно один затонувший корабль на сорок квадратных километров площади морского дна.

— Всего сорок квадратных километров? — Пьер даже остановился.

— Именно так. По примерным оценкам, конечно. Но распределены эти суда неравномерно, больше всего их там, где есть коралловые рифы. Много затонувших кораблей в Кариб-ском бассейне, в Колумбии, в Бразилии... конечно, я имею в виду не сами эти страны, а их бассейны. В год погибает в среднем около четырехсот судов — учет ведется с тысяча девятьсот двадцатого года. Есть информация, что примерно восьмая часть золота, драгоценных камней и других сокровищ, добытых людьми, находится на дне моря.

Хохолок был сегодня на удивление разговорчив.

— Понятно. Никогда бы не подумал.

— Эти цифры довольно выразительны. Я вчера привел их Терезе Марковне. Она понимает толк в статистике.

Пьер увидел, как Серафима закатила глаза и страдальчески сморщилась.

Они дошли наконец до витрины с рукописью, и Хохолок уставился на нее. Пока он шевелил губами, разбирая текст, Серафима тихонько сказала Пьеру:

— Я сегодня сообщила обо всем Ульяне. Она... не в восторге.

— Хочет познакомиться со мной?

— Нет.

— Здесь написано «вокруг пояса», — сообщил Хохолок первые результаты.

— «Вокруг пояса»? — повторил Пьер. — Что это значит?

— Не могу вам сказать. Видите этот значок? Это цифра четыре, начертано, как по-арабски. Дальше написано «углерод».