Восьмое министерство - Константин Набутовский

Громов сухо с ним поздоровался, мы лишь кивнули.

— Несчастный случай, — сказал Волгин ровным голосом. — По крайней мере, так это выглядит.

Капсула напоминала вертикальный саркофаг из матового стекла — внутри мягко переливался янтарный свет. Громов подошёл ближе, провёл пальцем по сенсорной панели. Тусклый внутренний свет сменился с голубоватого на холодный белый, и я сразу увидел след — поверхность стекла внутри будто оплавилась. Даже через слегка матовую прозрачную дверь чувствовался запах чего-то неприятного — перегретый металл и местами оплывший пластик.

— Капсула «Гелион», — сказал Волгин, не отрывая взгляда от капсулы. — Индивидуальная. У Бурова был стандартный лимит на один сеанс в неделю и два дополнительных в месяц с октября по март включительно.

— Зимняя надбавка по предписанию, — уточнил он, посмотрев на меня, как бы поясняя.

Громов набрал какую-то комбинацию на панели и сбоку капсулы показалась узкая распечатка.

Он посмотрел на неё и сказал:

— По регламенту температура должна подниматься постепенно — не выше сорока восьми. Но здесь она превысила шестьдесят. А дальше, похоже, регулятор пошёл в разнос: иначе как ещё объяснить, что всё внутри так оплавлено?

— Почему защита не сработала? — спросила Нина.

— Сработала, — ответил Громов, глядя на график. — Но на пять секунд позже. Этого оказалось достаточно, чтобы Буров потерял сознание. Дальше — повышенная температура завершила дело.

Нина тихо всхлипнула. Архипов что-то быстро пролистывал на карточке, морщился.

— Всё штатно, — сказал он наконец. — Запись чистая. Ни ошибок, ни вмешательств. Просто… чрезмерный нагрев.

Громов нахмурился.

— То есть снова идеально чисто. Без следов, без причины.

— Да, — коротко ответил Волгин. — Слишком чисто. И подпись моя, как я полагаю, присутствует?

Он говорил спокойно, но в голосе слышалось беспокойство и — усталость, что ли — от всего происходящего.

— На этот раз нет, — добавил Громов тихо. — Выходит, система управления капсулой просто дала сбой? Если бы не предыдущие смерти — поверил бы. Но сейчас… Не верю. Ни на грамм не верю. И эта смерть слишком идеальная — не подкопаешься. В жизни ошибки техники неизбежны. Но сейчас… будто кто-то специально стирает их всех.

Я посмотрел на капсулу. На боковой панели всё ещё светилось бледно-оранжевым слово «ГЕЛИОН».

Как символ солнца по рецепту.

— Подпись Координатора отсутствует, — сказал я. — Но её и не должно быть. Выходит, что или действительно всё чисто, и это техническая неисправность, или же преступник понял свой прокол с подписью в случае с доставкой робота и на этот раз не повторил ошибки.

— Похоже на то, — задумчиво протянул Громов.

Через час мы все, включая Волгина, сидели в кабинете Архипова, как в тот день, когда Главный Координатор выдвинул мне обвинение.

Все сидели с задумчивым видом: каждый явно пытался понять происшедшее и связать смерть Бурова с предыдущими смертями. Нельзя сказать, что мы к ним уже привыкли. Но убийца будто сдавал экзамен и метил на золотую медаль: каждое новое убийство было «чище» предыдущих.

Архипов первым нарушил молчание:

— Итак, мнения?

Громов кивком указал на меня: говори.

— Нам нужен не ещё один спор, — сказал я. — Нам нужен порядок действий. Простой. По пунктам.

— Давай, — коротко бросил Архипов.

Я посмотрел на Антона. Тот понял, разложил свои записи и сел поближе к терминалу:

— Пункт первый: отключаем «автоподтверждение».

Он вкратце объяснил, что имеется в виду и продолжил:

— Если кто-то однажды «вбил» шаблон подписи в процедуру согласования, система и дальше будет ставить галочки сама. Значит, сегодня же, сейчас же — только ручной режим. Любое «добро» системы теперь только через двух живых людей.

Волгин медленно кивнул:

— Сделаю. Двойная подпись: я и мой зам, Никифоров Игорь Фёдорович. Или я и Громов, Архипов — как скажете. И второе: я переведу все подтверждения на «только при физическом присутствии». Без удалённого доступа. Неудобно, но другого выхода я не вижу. Придётся так, пока преступник не будет найден.

Я заметил, что, по сути, сейчас впервые не из моих уст прозвучало это слово — «преступник». Как будто все смирились с тем, что эти шесть смертей уже далеко не случайны.

— Пункт второй, — подхватил я. — Полная проверка журналов всех подтверждений за последние два месяца. Время, терминал, кто был рядом. И сравнить с нашими «окнами» — восемнадцать-двадцать. Если совпадения есть — это уже зацепка, и хорошая зацепка.

— Я возьму на себя, — сказал Антон. — Мне нужен доступ в Центре Координации ко всем резервным копиям. Без исключения.

Волгин глянул на него внимательно:

— Доступ получите. Но ни одной копии наружу, — он перевёл взгляд на Архипова. — Только в закрытый модуль памяти. И сразу копирование на отдельный носитель у вас, Павел Игнатьевич. С полным физическим уничтожением модуля памяти. Договор?

— Договор, — кивнул Архипов. — Всё, что копируем — дублируем у меня. Допуск к диску для анализа — только с моего личного разрешения.

— Пункт третий, — сказала Нина, посмотрев на меня. — «Гелион». Я могу им заняться, имела дело. Мне нужна полная техническая документация конкретно этой капсулы и список всех последних обслуживаний. Кто менял фильтры, кто проверял датчики, кто запускал автокалибровку. Плюс — список разовых допусков на все сеансы для анализа.

— Согласовано, — ответил Архипов. — Я дам распоряжение министерству: вам — полный доступ, с сопровождением, но только смотреть и фиксировать. Изменять ничего нельзя.

Громов добавил:

— Нина, не забудь взять отчёты по тем, кто лично обслуживал капсулу Бурова. Не какой отдел технического контроля, а конкретные фамилии. И камеры в коридоре — кто заходил, кто выходил.

— Пункт четвёртый, — продолжил я. — Секретариат Главного Координатора. Люди, которые реально работают именно с бумагами, готовят заявки и «отложенные» подтверждения. Нам нужны их рабочие дни, ключи доступа. Кто имел возможность скопировать вашу подпись, Андрей Николаевич.

Волгин вздохнул:

— Список дам. И — да, я согласен на проверку моих помощников. Всех. Хватит лавировать, — он впервые посмотрел прямо мне в глаза. — Если среди моих кто-то работает «в тени», хочу узнать это первым.

— И пятое, — сказал Антон, — видеопотоки.