Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова

Глеб отказался. Липочка в этот вечер была дома, и он старался проводить с семьей как можно больше времени.

— К тому же мы там уже все посмотрели, — объяснил он.

— Э-э, нет, — возразил Пьер, поднимаясь с места. — Мы только экспонаты посмотрели. Там еще есть на что посмотреть, на этой самой выставке! Все там! Точно тебе говорю! Я почти уверен, что видел там и убийцу!

Но в этом Пьер ошибся. Убийцу он пока не видел.

Я рассказала обо всем Лизке, и это чрезвычайно ее наэлектризовало.

— Слава богу, пусть разбирается тот, кто хоть что-то в этом смыслит! — воскликнула она. — А то я чувствую себя так глупо! С одной стороны — неприятно как-то, с другой — не могу сообразить, что предпринять.

— И факты какие-то зыбкие, — поддержала я. — По сути, наше беспокойство основано только на отнюдь не непреложном факте: Тереза никогда не ошибается.

— И на убийстве.

— При чем тут убийство? Ведь его убили даже не здесь.

— Знаю, но у меня создалось четкое впечатление, что этот Петр Кириллович заинтересовался именно убийством. Иначе, наверное, не пришел бы сюда и не стал бы с рукописью разбираться.

Нам снова повезло: телефонный звонок раздался буквально через полчаса после того, как убежала озабоченная Ульяна. Я мало видела ее в эти дни, она все время работала. Так бывало всегда: пока шла одна выставка, уже организованная, она занималась следующей, искала контакты, партнеров, интересные идеи. Вот и сейчас она отправилась отнюдь не домой, я слышала, как она договаривалась по телефону о встрече.

— Опять агентство недвижимости? — спросила я. — Ой, Улька, как бы нам не влипнуть!

— Ты еще мне спасибо скажешь, — отозвалась подруга. На лице ее появилось что-то вроде улыбки. — Я обещаю, что мы купим себе помещение, и все будет отлично, сверхвыгодно! Я тебе расскажу все подробно, но, может, завтра, сейчас времени нет.

На это сказать мне было нечего, Ульяна такими словами не бросается. Поэтому я заверила ее, что она может спокойно ехать — я за всем прослежу, все здесь закрою сама, да и Лялич на месте. И Гоша тут — опять явился с какими-то ненормальными, они там глиняные амфоры изучают.

Улька упорхнула, и на звонок Петра Кирилловича я могла ответить без помех. Он очень вежливо спросил, можно ли снова воспользоваться моей любезностью и поставить машину на стоянке выставки. Я пообещала организовать это.

— Хочу приехать пораньше, — объяснил он. — Вы мне покажете рукопись, и вообще — я бы еще раз с удовольствием все посмотрел. Вопросы у меня к вам.

— Здесь еще Лизавета, она тоже в курсе, — сообщила я.

— Еду.

Я вышла в зал, чтобы предупредить Лялича. Мне хотелось познакомить его с Петром Кирилловичем; в конце концов, в каком-то смысле они коллеги. Само собой, Лялича проинформировали о странной истории с рукописью, и сначала он сильно встревожился, но, когда Ульяна заверила его, что рукопись на своем месте и в запасниках тоже все в наличии, он сразу успокоился. Лизка попросила приглядывать за залом рукописей получше, и он обещал ей это; я ясно видела, что обещание свое он держит. Там всегда находились минимум два охранника.

Петр Кириллович приехал около половины восьмого. Оставалось еще много времени, и мы отправились в залы.

— Это и есть знаменитая рукопись? — спросил он, когда я подвела его к последней в ряду витрине. — Жалко, что я ничего в них не понимаю, но выглядит довольно эффектно. Значит, он шел вот отсюда...

Я показала, как Тереза проходила по залу рукописей, рассматривая экспонаты и таблички к ним, а за ней, как свита за королевой, следовали трое ее спутников. Изобразила, как могла, Морячка: вот он подходит к рукописи, смотрит на нее, и на лице у него выражение восхищения; вот он наклоняется и, чуть прищурясь, читает табличку; выражение его лица меняется, делается удивленным.

— Скажите, он видел эту рукопись только один раз? — спросил Пьер.

— Насколько я помню, да. Нет, точно могу сказать — один раз. Они все время были у меня перед глазами. Мы потом прошли вот сюда — и я провела его в большой зал. Потом прошли по другим экспонатам, и Тереза захотела посмотреть документы. Пошли было обратно, но тут Ульяна упала.

— Упала? Как упала?

— Обыкновенно. Видите, как пол натерт. Я еще накануне открытия говорила Евгении Юрьевне — это наша хозяйствен-ница, — что пол слишком скользкий. Честно говоря, я боялась, как бы Тереза не грохнулась. Но вместо Терезы упала Улечка, у нее были туфли на каблуках.

— Где это случилось?

— Да прямо здесь. Видите этот сундук?

— Помню его еще по первому своему визиту. Глеб принял его за сундук мертвеца.

— Ульяна стукнулась об него головой, слава богу, не слишком сильно.

Он прошел несколько раз туда-сюда, задумчиво озираясь по сторонам, шаркнул ножкой, проверяя пол.

— Скажите, — спросил он, — а падение могло быть подстроено?

— Подстроено? Как это подстроено? — вмешалась в первый раз молчавшая до сих пор Лизка.

— Ну, мог ли кто-то сделать так, чтобы ваша подруга упала... в результате, как я понял, в зал рукописей никто так и не вернулся.

Я в удивлении смотрела на него, но все-таки добросовестно поразмыслила.

— Нет, — решила я. — Никто не мог этого сделать. Разве что разлить по полу масло или что-то такое. Но это, кажется, ерунда, тогда попадали бы мы все. В одном вы правы: именно потому, что Улечка упала, мы пошли в другую сторону, потому что она сказала, что ей надо в медпункт и за пластырем к Евгении Юрьевне. Ну, мы все и пошли за ней. Не оставлять же ее было одну.

Лизка сопровождала каждое мое слово энергичным кивком.

— Ни в коем случае, — подтвердил Пьер. — Если человек ударился головой, надо внимательно следить за его состоянием. Он может встать как ни в чем не бывало, но впоследствии выяснится, что падение привело к неприятным результатам.

— В нашем случае, к счастью, все обошлось. Даже крови не было... правда, говорят, что иногда это еще хуже. Не знаю, зачем Уле понадобился пластырь.

— Ну, она же не видит без зеркала, есть ли кровь, — сказала Лизка. — Но чувствует, что ударилась.

— Кстати, как она ударилась? — спросил Пьер. — Затылком?

— Нет, вот так, боком, практически лицом.

Он сочувственно прищелкнул языком.

— Ну хорошо. И потом вы