Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова

— Конечно, вот он-то как раз был палеограф. Я могу идти?

— Я вас провожу, — заявил Иннокентий Петрович во внезапном припадке галантности.

Я с облегчением вздохнула — стало быть, мне провожать ее не придется. К тому же совестливая Лизка кивнула мне и приготовилась идти за ними, вот она и проводит.

— Разве вы не хотите посмотреть выставку и экспонаты? — удивился Пьер, с недоумением глядя на нашего гостя.

— Непременно. Непременно. И выставку, и экспонаты, и особенно рукописи. Я сюда еще вернусь. — И они с Терезой, распрощавшись, вышли за дверь; за ними по пятам шла Лизка. Мы с Пьером растерянно посмотрели друг на друга.

— Ну и хорошо, — внезапно сказал он. — И вам, и мне теперь легче дышится.

Я быстро набрала номер Лялича. Все-таки выставка уже закрыта, требуется осторожность. Через пять минут он перезвонил и сказал, что оба гостя покинули здание. Лизавета проводила их до двери; оба сели в машину Хохолка и отбыли.

— Мне понравилась ваша Тереза, — заметил Пьер. — Спокойная и умная.

— А мне понравился ваш Хохолок, — парировала я. — Он увел мою Терезу.

Петр Кириллович рассмеялся.

— Конь и трепетная лань, — пошутил он. — Так что с рукописью, Серафима?

— Не знаю. Просто ума не приложу. Подменить ее могла только одна из нас...

— Вы сами, Ульяна Павловна или Елизавета.

— Нет. Лизка не могла, у нее ключа нет, она же официально никакого отношения к выставке не имеет. Только я или Улька. Но сама я этого не делала, а за Ульку ручаюсь.

Пьер весь вечер пытался выловить Хохолка, но тот впервые не отвечал на звонки, только уже около десяти часов вечера наконец отозвался.

— Иннокентий Петрович, — начал Пьер. — После сегодняшних событий я считаю практически несомненным, что оба убийства связаны между собой. Вы со мной согласны?

— Если вы имеете в виду убийство Цейского и того человека, который приходил на выставку и смотрел рукописи... палеографа этого.

— Именно так. Я должен вас проинформировать, как клиента нашего агентства, что намерен разбираться с пропавшей рукописью и убийством Михаила Званцева...

— А какая рукопись пропала?

Пьер запнулся. Действительно, все рукописи на месте... удивительно только, что не всегда на своем месте.

— Я неточно выразился, — признал он, кляня про себя зануду-историка. — Но вы, я полагаю, отлично меня поняли. Видите ли, мне кажется, я знаю, что хотел спросить Михаил Званцев в тот момент, когда Серафима увидела его около витрины с этой самой рукописью. Она упомянула, что он внимательно читал таблички, а поскольку он был специалист, то, вероятно, увидел, что текст на табличке и выставленная рукопись не соответствуют друг другу. Именно об этом он и хотел спросить, но, к сожалению, Ульяна Павловна поторопилась увести всех из зала.

— Почему? — спросил Хохолок. — Это подозрительно.

— Нет. Просто Ульяна Павловна и ее подруги не особенно ладят с Терезой Марковной и хотели... как бы это помягче выразиться... поскорее лишиться ее общества.

— Но ведь он мог вернуться к рукописи позже. Все-таки это выглядит очень подозрительно.

— Вы, конечно, правы, да и я не сомневаюсь: на выставке был и есть кто-то, кто намеренно сделал так, что Званцев забыл про рукопись и больше к ней не вернулся. Серафима рассказала мне, что Ульяна Павловна поскользнулась на скользком полу...

— Да-да, — впервые перебил его Хохолок. — Я знаю от Терезы Марковны.

— Серафима уверяет, что падение не могло быть подстроено, что никто Ульяну Павловну не толкал, а пол был очень скользкий. Она даже обращала на это внимание уборщиц, боясь, как бы не случилось чего-то подобного. Но мне трудно поверить в случайность, ведь именно после этого падения все отправились в противоположную сторону — к медпункту.

— Понятно.

— Я буду искать того, кто все это подстроил. По крайней мере, я хоть знаю, где искать, у меня есть круг подозреваемых. Я помню, что вы заплатили за расследование убийства Цейского, но я совершенно убежден: оба убийства совершил один и тот же человек.

Пьер умолчал о том, что полиция произвела экспертизу, так что факт этот практически доказан.

— Найдя убийцу Званцева, мы раскроем и убийство Цейского, — закончил он.

— Понятно. У меня возражений нет, да и вообще, вам виднее.

— Мне требуется ваша помощь. Что-то такое есть в этой рукописи... вы понимаете, что там написано?

— Я обязательно сегодня же снова заеду на выставку и ознакомлюсь с рукописью получше.

— Только, пожалуйста, как рядовой посетитель, — торопливо попросил Пьер. Он помнил просьбу Серафимы не рассказывать ее партнерше о том, что в музее побывал частный детектив. — Или знаете что? Я лучше попрошу Серафиму сделать для вас копию.

— Копию? Копию старинной рукописи? Вы шутите.

— Они там хранят что-то вроде копий, если я правильно понял.

— Не могут же они снимать копии с документов такой древности, вспышка может повредить им.

— Я не специалист, но точно знаю: какие-то копии есть. Может, это не обычный ксерокс... короче, я позвоню Серафиме и спрошу. И вообще, мне надо еще с ней побеседовать. И с Елизаветой тоже.

В тот же день Пьер позвонил Серафиме, чтобы назначить встречу.

— Не могли бы вы, Петр Кириллович... Пьер... приехать к Лизавете домой? — спросила Серафима. Пьер слышал, как она шла куда-то — постукивали каблучки. Видимо, вышла вместе с телефоном куда-то на лестницу. — Видите ли, здесь не совсем удобно.

— Почему? — удивился Пьер. — Я могу опять приехать вечером.

— Ну... не совсем удобно, — повторила она.

— Хорошо, если вы уверены, что я могу появиться в доме у Елизаветы...

— Александровны.

—...у Елизаветы Александровны, куда меня никто не приглашал, и если вы настаиваете, диктуйте адрес.

Она быстро и с явным облегчением продиктовала адрес.

— Гоша будет рад вас видеть.

— Какой Гоша? Ах, Генри! Да, конечно.

Пьер пообещал быть к семи и распрощался. Положив трубку, он еще несколько минут сидел, хмурясь на настольную лампу. В первый раз у него остался неприятный осадок от разговора с Серафимой: приглашая его не на выставку, а домой к подруге, та явно преследовала какую-то цель.

В конце концов Пьер решил, что цель, возможно, и имеет место быть, но это вовсе не значит, что цель эта преступная. Или даже какая-нибудь неблаговидная. Не хотелось бы — Серафима была ему весьма симпатична, и он выбрал ее в качестве особы, которой можно доверять и помощь которой можно активно использовать при расследовании.

Сыщик даже успел заехать домой повидать жену и сыновей, поскольку жила Лизавета недалеко. Ровно в семь он позвонил в