Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова

Любому со стороны показалось бы, что дело не стоит выеденного яйца, что надо забрать сына к себе и все рассказать, но он хорошо понимал, что это невозможно. Мальчик привык жить среди обычных людей, внезапное богатство, полученное от настоящего отца, ничего хорошего ему не сулит, да и позору не оберешься. Андреас-младший не был таким религиозным, как его мать и официальный отец, но все-таки, узнай он правду, это стало бы для него страшным ударом. Да он мог бы и отказаться от наследства, с гордостью думал Цескас, мальчик-то себе на уме, если он хоть что-то узнает — запросто может ничего от меня не принять! Молодые судят резко, сплеча.

Но что же делать? Как оставить деньги сыну, не опозорив ни его, ни памяти Инги?

Цескас все ломал и ломал над этим голову, не составляя завещания, и уже готов был все-таки плюнуть на все и признать ребенка — а там будь что будет. Но тут он случайно встретил на каком-то официальном приеме в российском Посольстве некоего Андрея Цейского. Познакомившись и обнаружив сходство имен и фамилий, оба рассмеялись. Это расположило их друг к другу, и после приема они отправились вместе поужинать.

— Удивительное дело, — говорил в машине Цескас, — на этих приемах всегда фуршет. Вроде бы подают что-то, но я ухожу оттуда такой голодный... Сейчас я вам покажу, что такое настоящая греческая кухня. А завтра приходите ко мне.

— Я завтра уже улетаю. Не могу дольше здесь оставаться — я очень плохо переношу солнце. У меня что-то вроде аллергии, — и он махнул рукой, показывая какие-то образования на коже.

Они отправились в маленькую таверну, и там Цескас впервые за много лет позволил себе некоторые излишества. Зивания — греческая водка — сделала чудеса; как уж так получилось, что он рассказал своему русскому тезке о проблеме наследства — одному богу известно. Конечно, он не назвал имен и даже не сказал, что предполагаемый наследник — его кровный сын, но суть Андрей Цейский понял очень хорошо. Он задумчиво жевал мусаку и пристально смотрел на своего сотрапезника.

— Погодите-ка, — вдруг схватил он Цескаса за руку, — у нас с вами одинаковые имена, так? Похожие имена, мы можем сойти за родственников. Если бы, например, ваши предки перебрались когда-то в Россию — я вполне мог бы быть вашим родственником...

— Вы так думаете? — равнодушно спросил Цескас. — Выдумаете, мы родственники?

— Нет, конечно. Но это вполне, вполне могло бы быть! И поверить в это нетрудно! Слушайте, у меня идея!

Как только он начал излагать свою идею, Цескас мигом протрезвел.

— Вам нужно оставить кому-то ваши богатства, а мне — узаконить деньги, — втолковывал Андрей Цейский, забыв про мусаку. — Вы мне покажете все бумаги, и я сделаю так, чтобы соответствующая сумма была переведена на его счет. Я не дам ему пароля, пока... пока...

— Пока я жив, — подсказал Цескас.

— Извините.

— Не извиняйтесь, все нормально. И можете на этот счет не беспокоиться: мне осталось не больше четырех месяцев. Мне врач сказал.

— Мне очень жаль.

— Да и мне жаль, — вздохнул Цескас. — Так что вы говорите?

— А вы оставите завещание на мое имя. Понимаете? Чтобы была примерно та же сумма, пусть в недвижимости. Я достану бумаги, которые подтвердят, что мы с вами родственники... это моя забота. А от вас требуется только пойти к адвокату и сообщить ему. Ну, что вы нашли родственников в Москве, очень этому радуетесь и хотите оставить им свои деньги. Понимаете? Я получу наследство и верну то, что вложу в вашего предполагаемого наследника. У вас есть доверенное лицо?

— Доверенное лицо?

— Ну да, кто-то, кому вы доверяете. Нам же надо это как-то так сделать, чтобы вы во мне не сомневались. А я вам дам координаты моего хорошего друга. Его зовут Викентий, Викентий Мажинский.

Цескас попробовал выговорить это, но не смог.

— Неважно, — блестя глазами и уже не на шутку увлекаясь собственной идеей, продолжал Андрей Цейский. Он неплохо владел английским, а сейчас вдохновился и совсем разошелся. — Я ему все расскажу, он надежен, как скала. В случае чего, он подтвердит. Ну? Что скажете?

Цескас задумался. Идея была невероятно заманчивая. Он понимал, что ему предлагают принять участие в самом обыкновенном отмывании денег, но это мало его беспокоило. По сравнению с тем, что можно без всякого риска оставить свои богатства родному сыну, это была мелочь.

— А как же вы объясните ему, откуда взялись деньги на его счете? — спросил он.

Цейский обрадовался: стало ясно, что тезка готов обсуждать детали.

— Вы не беспокойтесь на этот счет, я что-нибудь придумаю, — сказал он. — Ну, что ему дали стипендию или еще что-то.

— Стипендию? Какую стипендию? Вы, наверное, не понимаете, о каких суммах идет речь...

— Прекрасно понимаю, — заверил его Цейский. — Мне о вас на приеме рассказали.

— И мне о вас рассказали. Вам нужно разрешение плавать в наших водах, верно?

— Верно. И я его уже получил.

— Так как же вы собираетесь передать деньги наследнику?

— Это не проблема... точнее сказать, это проблема, но я ее решу. Если надо — фонд какой-нибудь учредим и сделаем его получателем. Вот я слышал недавно, что какой-то богатый белорус хочет показать всем на международной арене, что Белоруссия богата талантами. Он находит молодых талантливых ребят белорусской национальности и щедро спонсирует их обучение в лучших университетах и так далее. Что-нибудь в этом роде предпримем.

— У меня есть идея получше.

— Какая идея?

— Фамилия и имя. Опять фамилия и имя, только уже в обратную сторону.

— То есть?

— Когда меня не станет, вы придете к мальчику и скажете, что вы его родственник.

— А у него — та же фамилия?

— Нет. Но его фамилия Заскеу. Так уж совпало. А зовут тоже Андреас.

— Вот это да! — пораженно воскликнул Андрей Цейский.

— Конечно, сходство фамилий не такое сильное... Но все-таки, при желании...

— Само собой. Если бы речь шла о том, чтоб он получал с меня деньги — сходство недостаточное. Но чтобы получить деньги самому — вполне достаточное.

Цескас рассмеялся — впервые с тех пор, как узнал, что скоро ему предстоит навсегда расстаться с замечательной штукой под названием «жизнь».

— Словом, я беру это на себя. Если вы не хотите объяснить мне, почему вы оставляете свои деньги именно этому человеку, — я и сам найду, как это сделать.

Цейский выжидающе посмотрел на своего собеседника, но тот молчал.

— Очень хорошо, — сказал он примирительно. — Это ваши дела. Так вы согласны?

— Надо подумать, —