Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова

К моей радости, Ульяна ушла пораньше. Ей позвонили из агентства недвижимости, что-то там намечалось, какой-то отличный вариант. Я по-прежнему сомневалась, стоит ли нам сейчас ввязываться в покупку собственного здания, хотя дела вроде и идут неплохо; но Улька на сей счет не колебалась.

— Сейчас цены остановились, скоро опять стартуют вверх, — сказала она мне, затягивая пояс своего элегантного черного пальто. — Самое время, мы не только выиграем, но и сэкономим.

— Банковские выплаты будут выше, чем арендная плата, — напомнила я.

— Откуда ты знаешь? Ты что, считала?

— Да нет, не могу сказать, что села и подсчитала, да у меня и цифр более-менее точных нету, чтобы считать. Но мне это кажется бесспорным.

— Тебе только кажется, — заверила Улька и, изобразив что-то вроде воздушного поцелуя, исчезла в дверях. — До завтра! — долетел ее голос уже из коридора.

— До завтра, — ответила я в пустоту и с сомнением посмотрела на телефонную трубку. Была у меня мысль вызвать Лизку — все-таки мы с ней вместе защищали пресловутую рукопись и беспокоились за нее. Но Лизка сейчас дома, кормит свою команду; она и так практически работает на двух работах — на своей собственной и здесь, у нас. Пусть передохнет, первую беседу с Петром Кирилловичем я уж сама проведу, а дальше... все будет зависеть от того, что он посоветует.

Он приехал точно в назначенное время, что нисколько не удивило меня. Вид у него был какой-то странный.

— Добрый вечер, Серафима.

— Здравствуйте, Петр Кириллыч, спасибо, что приехали! Вы благополучно добрались? С парковкой проблем не было?

Он смотрел на меня так, будто я говорю на иностранном языке и он ни слова не понимает. Прошло несколько томительных секунд.

— Простите, — спохватился наконец мой гость. — Я только что узнал такое... никак в себя не приду. Нет, никаких проблем не было, отдал там на въезде кому-то ключи, меня припаркуют.

Не удовлетворившись этим, я позвонила охране и получила заверения в том, что автомобиль гостя в полном порядке, стоит на стоянке, под присмотром. Потом предложила чаю или кофе.

— Спасибо, я с удовольствием, — тут же согласился он.

Включив чайник, я решила, что, пожалуй, надо предложить и что-нибудь покрепче. Вид у Петра Кирилловича был буквально потрясенный.

— Я вам коньяку плесну в кофе, — сказала я, — вы за рулем, но я не стану особенно увлекаться, и все выветрится.

— Да, конечно. Так что у вас случилось? Можете начать прямо с самого начала?

— Вам будет неинтересно, — колебалась я.

— Об этом не беспокойтесь.

Тогда я рассказала все. Начиная со студенческих лет, с тех самых пор, как мы возненавидели Терезу, хотя сами до сих пор не знаем за что. Мне казалось важным дать ему понять, как давно и хорошо мы ее знаем. Потом я рассказала про то, как мы сидели в кафе, и как узнали, что Тереза будет возглавлять комиссию, и как переживали по этому поводу, и как Лизка решила прийти помочь нам, хотя официально не имеет к выставке никакого отношения.

— Вы Гошу помните?

— Гошу? Какого Гошу?

— Генри, — пояснила я.

— Ах, Генри! Ну разумеется, помню! Это тот самый, который так интересно рассказывал нам про остров Сундук Мертвеца и так здорово пел песню! На мою жену он произвел довольно сильное впечатление, да и мне очень понравился.

— Это муж Лизаветы.

— Продолжайте.

Я перешла наконец к тому, что, как мне казалось, должно было бы интересовать его больше всего. Рассказала, как явилась Тереза со своей сумкой и в ботиночках школьницы, как с ней пришли еще трое мужчин и как понравился мне этот Званцев — я прозвала его Морячком, толком не знаю почему.

Пьер действительно заинтересовался.

— У меня уже было расследование, в котором некоторую роль играли прозвища, — сказал он. — Собственно, у моей жены тоже есть прозвище — Фиалка. Она до замужества была Фадина Ирина Александровна, и вот...

— Ей и вообще очень идет, — вполне искренне сказала я.

— Почему, как вы думаете, вы назвали его Морячком?

— У него лицо такое было. В морщинах и как будто загорелое. Мне показалось, что именно такими обычно в фильмах показывают старых моряков. Он мне понравился. И я сама видела, что он остановился возле витрины с рукописью... я вам покажу эту витрину. Он что-то хотел сказать, но Ульяна, моя партнерша, повела всех за собой... нам хотелось поскорее покончить с этим, чтобы Тереза ушла. Он и пошел за ней, и так и неизвестно, что он хотел сказать. Но мне показалось, что он удивился.

— Удивился? Чему удивился?

— Если бы я знала... Он пошел за всеми, потом я еще видела его в зале и слышала, как они обсуждали ятаган. Ятаган я вам тоже покажу, он вам понравится. Потом он ушел, по-моему, вместе со всеми. Только Тереза задержалась, она донимала нас анкетированием и еще чем-то. Еще по меньшей мере полчаса тут торчала.

— А вы и ваши подруги потом остались здесь?

— Да. То есть Улька ушла почти сразу после Терезы, а мы с Лизкой еще побыли. А на другой день Тереза опоздала на открытие. Мы просто не знали, что и думать. Конечно, бывают обстоятельства, от нас не зависящие. Пробки там и прочее. Но, во-первых, нам всегда казалось, что ей эти законы не писаны, а во-вторых, Тереза обязательно позвонила бы. Это уже потом мы узнали, что ее допрашивали в полиции и не разрешили звонить по мобильному телефону. Знаете, по-моему, это неправильно. Вот потому полицейских и называют ментами! Не разрешаешь позвонить — что ж, тебе виднее, наверное, так и надо. Но что, сложно узнать номер, позвонить самому и просто предупредить: человек просил передать, что задерживается, начинайте, мол, без него. Ты развалишься? От тебя убудет?

— Совершенно с вами согласен.

— Извините, я погорячилась.

— Продолжайте.

Я рассказала, как Тереза явилась все-таки позже в день открытия выставки, когда всё уже открыли без нее, прошла по залам и, остановившись перед той же самой рукописью, вдруг спросила у меня, почему экспонат подменили.

— Вы понимаете, Петр Кириллович, такого просто не может быть. Все под надежной охраной, под сигнализацией. Ключи от витрин есть только у нас, даже у охраны нету. Если бы это сказал кто-то другой, а не Тереза, я и внимания не обратила бы. Но Тереза никогда не ошибается. Ее слова нельзя просто так сбросить со счетов.

— Что конкретно сказала Тереза? Кстати, как ее полное имя?

— Тереза Марковна Ворличек.

— Чешка?

— Кажется, кто-то из родителей по