Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова

— Как-то сразу догадался, — ответил маленький Пьер.

Рано утром Дупляичев вызвал Пьера и ворчливо поинтересовался, чем он сейчас занят. Пьер подробно доложил.

— Двойное убийство? — переспросил Дупляичев. — А не рановато делать такие выводы?

— Нет.

Начальство только плечами пожало. Напоминать Пьеру о том, что расследование убийства можно вести только вместе с правоохранительными органами, смысла не было.

Выходя из кабинета, Пьер помедлил. Он вчера весь вечер раздумывал, надо ли рассказывать о случившемся клиенту. Обычно таких проблем у него не было, но Хохолок ухитрился вызвать к себе такую неприязнь, что он тянул время и придумывал всякие доводы, стараясь отложить контакт. Вот и сейчас размышлял — не посоветоваться ли ему с Дупляичевым? Но это было бы слишком глупо, и он быстро отверг идею.

Если уж приходится, по телефону разговаривать все-таки гораздо проще. Маленький сыщик прождал до трех часов, надеясь, что Хохолок сам ему позвонит, но в конце концов, вздыхая, взялся за телефонную трубку.

— Скажите, Иннокентий Петрович, а вы слышали о выставке «Сокровища затонувших кораблей», которая проходит сейчас в Москве?

— Слышал что-то краем уха, даже собирался выяснить поподробнее, да все никак не мог. Сами знаете, какие тут события происходили.

— У вас есть какие-то новости?

— Нет. Новостей жду от вас. Вы говорили с Мажинским?

— У него телефон не отвечает, но я все прекрасно помню и непременно дозвонюсь. Иннокентий Петрович, я сходил вчера на эту выставку, думал, может быть, что-нибудь интересное там узнаю. Так и вышло.

И Пьер рассказал об убийстве человека, который побывал на выставке. Хохолок слушал молча, не перебивая, и Пьер еще раз отметил, насколько, в сущности, несправедлива его неприязнь к этому человеку.

— Вы понимаете, — объяснял он, — все-таки нечасто людям сворачивают шею. Такой способ убийства попадается крайне редко, а уж чтобы два убийства были совершены таким образом в одном и том же поле деятельности, это уж...

— Поле деятельности? — переспросил Хохолок.

— Нуда. Каюсь — если бы не вы и ваше дело, мне и в голову не пришло бы пойти на эту выставку. Очень глупо, между прочим. Выставка замечательная, и люди там работают квалифицированные.

И Пьер невольно улыбнулся, вспомнив Серафиму, которая так ему понравилась, и Генри-Гошу с его сумасшедшинкой. Он любил людей, чем-то сильно увлеченных, и даже втайне завидовал им. Гоша так самозабвенно рассказывал им про Сундук Мертвеца, что даже на Липочку не обратил особого внимания, а это мало кому удавалось. Обычно на нее в изумлении любовались представители как сильного, так и слабого пола.

— Я думал, — продолжал он, — что, может быть, вы связаны с выставкой, и даже спросил, не знают ли там «Хронометр». Но они не знают.

— Мы не гонимся за рекламой, — недовольно сказал Хохолок.

— Скажите, пожалуйста, знакома ли вам фамилия Званцев? Званцев Михаил Павлович.

— Нет. Я не знаю такого. Кто это?

— Это его убили, почти сразу после того, как он ушел с выставки. Буквально через час с небольшим. На выставке он был в качестве эксперта, и я подумал, может, вы с ним знакомы.

— Я не знаю его лично, но я посмотрю, может быть, у него есть научные труды. Вы говорите, Званцев?

— Да, он специалист по древним рукописям.

— Вот как!

— А что вас так удивляет?

— Да нет, ничего, — промямлил Иннокентий Петрович. — Он на выставку как приходил?

— В каком смысле?

— Ну... он посмотреть пришел?

— Ах, вот что вы имеете в виду! Нет, я же вам сказал: он пришел как эксперт, в составе специальной комиссии.

Хохолок откашлялся.

— Понятно.

Пьер помедлил. Ему что-то не понравилось в реакции клиента, и он пожалел, что пошел на поводу у своей необоснованной, дурацкой неприязни и лишился возможности наблюдать за Иннокентием Петровичем, пригласив его к себе. Вот интересно, он что-то скрывает? И попросит ли теперь прекратить расследование?

— Теперь, как я считаю, у нас на руках два убийства, — сказал он вслух.

— Несомненно, — подтвердил Хохолок. — Несомненно.

— Вы желаете, чтобы я продолжал работу?

— Разумеется. Может быть, вам что-то нужно? Деньги? Я хочу сказать, на расходы. Или еще какая-то информация?

Черт его знает, что происходит, подумал Пьер сердито. Он, конечно, не убийца, да и следователь из полиции уже доказал это. Алиби, проверенное оперативниками, со счетов не сбросишь, но дело даже не в этом. Пьер просто знал, что он не убийца, вот и все!

Распрощавшись со своим клиентом, он сразу же позвонил Муслиму и все рассказал ему.

—. В каком районе это произошло? — поинтересовался тот. — Я попробую узнать, где это дело и кто его ведет. Возможно, мы объединим дела, хотя способ убийства — недостаточное для этого основание.

— Там не только способ убийства, — возразил Пьер. — Ведь оба убитых, так сказать, варились в одном котле, занимались одним и тем же делом — весьма редким и необычным, прошу заметить.

— А где эта выставка? — с любопытством поинтересовался Муслим.

Пьер продиктовал адрес.

— Я знаю этот выставочный зал, — подтвердил следователь. — Его все время сдают под проведение разных мероприятий, часто выставочных.

— Обратись там к Серафиме, — посоветовал Пьер Безухов. — Очень толковая.

День с утра был испорчен — позвонила Тереза.

Трубку взяла Улька, ей и пришлось отдуваться. Она поставила телефон в особый режим, так что Терезин мерзкий голос раздавался на всю комнату, и делала мне отчаянные знаки. Но чем я могла ей помочь? Лизки не было — будние дни у нее чаще всего заняты.

Привычка держать себя в руках и не выказывать своих эмоций выручила Ульяну и здесь. Будь я на месте Терезы, ни за что бы не предположила, что моя собеседница на другом конце провода закатывает глаза, машет руками и с отвращением кривит губы. Внешне прилично и спокойно она рассказала Терезе, что выставка проходит очень успешно, дела идут отлично, в том числе в финансовом отношении. Через два дня мы приступим к анкетированию. Пока же накоплен материал другого рода, поскольку посетители с удовольствием расписываются в книге для отзывов. Там можно прочесть немало интересного.

— Это очень хороший знак, — одобрила Тереза. — Скажите, Ульяна Павловна, а вы выяснили, почему подменили рукопись?

Улька вздохнула и отвела глаза. Она знала, что в данном случае поддержки от меня не дождется. К моему удивлению, она пошла по пути наименьшего сопротивления, что было совершенно на нее не похоже.

— Нет, — кратко сказала она. — Не выяснили.

— Я как раз собиралась спросить: может быть, вы сами по какой-то причине заменили один экспонат