Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова

ряду; мы с Лизкой уже прочно окрестили ее «первой ошибкой Терезы». Рукопись, конечно, была на месте. Гоша потащил всех дальше, к своему любимому документу. Пока он нараспев зачитывал перевод с какого-то там мудреного языка — кажется, с древнего итальянского, — я потихоньку рассматривала гостей. Они меня интересовали. Как странно бывает — вот встречаешь новых людей, практически их не знаешь, но уже готова им сказать: «Мы с вами — одной крови». Даже Лизке и Ульяне, которых я давно и преданно люблю, мне никогда не хотелось сказать эти слова. Что-то в этом есть мистическое. Держу пари: если, например, взять Фантомаса и положить его на колени этому Глебу или его Липочке — кот наверняка замурлычет и подставит шейку. Фантомас таких уважает.

— «Все добытое в операциях, — внушительно читал Гоша, — будет немедленно делиться на четыре части. Две из них будет получать экипаж, четверть пойдет моим верным и храбрым друзьям — Ринери, Джованни, Ованто, Берардо и Биордо. Последнюю четверть буду получать я — как капитан корабля и руководитель операцией. Если в нашей операции кто-то потеряет глаз, он получит компенсацию в 50 золотых цехинов, дукатов или флоринов, или 100 скудо или реалов, или 40 сицилийских унций. Или, если он это предпочтет, — одного раба-мавра. Потерявший оба глаза получит 300 цехинов или дукатов, или 600 скудо или неаполитанских реалов, или 240 сицилийских унций. Или, если захочет, — шесть рабов. Раненный в правую руку или совсем потерявший ее получит 100 золотых цехинов, флоринов или дукатов, или 200 скудо или неаполитанских реалов, или 100 сицилийских унций. Или, по желанию, — двух рабов. Если кто-нибудь потеряет обе руки, он получит компенсацию в 300 дукатов или цехинов, или 600 реалов или скудо, или 240 сицилийских унций. Или шесть рабов...»

— Да-а-а, — протянул Глеб. — Жалко, что потеря конечностей не предусматривается в современных договорах найма на работу. И расплачиваются только рублями, долларами или евро, рабами расплачиваться как-то не принято. Хорошо бы понять, что означают эти денежные единицы и каковы в реальности эти суммы.

— Конечно, без этого ты не можешь, — подтвердила Липочка и, повернувшись ко мне и к Гоше, добавила: — Он, знаете ли, банкир.

Меня интересовало, кто она сама по профессии и чем занимаются их друзья, вторая пара. Но спрашивать было неудобно.

— Пиратская выставка, — заметила Фиалка. — К стыду своему должна признать, что и не подозревала, как это интересно.

— Выставка не пиратская, — запротестовала я. — Корабли тонули, к сожалению, не только от столкновений с пиратами.

— Но с пиратами требуется осторожность, — вставил Глеб. — Анекдот знаете? Новая акция Майкрософт: «Пират — враг народа!» Заложи десять человек, использующих пиратские копии, и получи лицензию бесплатно!

Все рассмеялись, даже Гоша.

— Многие слова с течением веков обретают новый смысл, новое наполнение, — сказал Пьер. — А скажите, это очень сложное и дорогостоящее дело — доставать со дна все эти предметы?

— Смотря какие и с какого дна. Вообще-то я не специалист, наша компания просто выставки разные готовит. Но, пока эту готовили, я немножко поднаторела. Если не очень глубоко — так даже водолаз-любитель может достать. Почитайте комментарии о том, как добыли некоторые из этих экспонатов, — вы поразитесь. Но иногда это бывает и в самом деле очень дорого и сложно. Взять тот же «Титаник»...

Но Пьер не желал брать «Титаник».

— И они дорого стоят, все эти предметы? — спросил он.

— Все они имеют определенную цену, хотя бы для страховых компаний. Экспонаты застрахованы, конечно. Но во многих случаях это чистая условность, экспонаты бесценны.

— И, конечно, их стоимость не исчисляется стоимостью материала, из которого они сделаны, — предположила Липочка. — Ой, Генри, как же вы интересно рассказали все, я даже про канапе забыла! Можно мне еще разок посмотреть?

Краем глаза я увидела Лизку. Она вошла со стороны большого зала и тут же взяла Гошу за руку — видимо, в профилактических целях.

— Пойдемте, я покажу канапе, — сказала я. — Это совсем рядом. Сюда.

— У Липочки своя компания по производству мебели, — объяснил мне Глеб, пока мы шли по коридору. — И почти вся мебель в нашем доме ее руками сделана, и у меня на работе тоже.

Я так удивилась, что на секунду приросла к месту. Вот это воздушное существо, похожее на ангела, с громадными зелеными глазищами, белокуро-пепельными кудрями и талией, как у Скарлетт О'Хара, владеет мебельной компанией? И сама, собственноручно, делает мебель? Господи боже! Да ее место на киноэкране, она даже для подиума — и то слишком хороша. «Вешалки», как правило, худы до болезненности, а черты лица у них резковаты. А эта...

Я до того расчувствовалась, что поддалась на мольбы красивой Липочки и разрешила ей сфотографировать потихоньку канапе, хотя съемки на выставке были строго запрещены.

— Я без вспышки, — шепнула она мне. — Ни за что не позволю себе повредить такое чудо.

— Скажите, вы знаете компанию «Хронометр»? — спросил Пьер. — Они как раз занимаются подъемом предметов с затонувших кораблей.

— Нет. Не могу припомнить, но можно посмотреть документы — может, где-нибудь и мелькнул какой-нибудь «хронометр».

— Сделайте одолжение, — вдруг сказал он.

— Одолжение? Какое?

— Ну, посмотрите документы. Если это, конечно, не слишком сложно.

Я удивилась.

— Зачем это вам? К тому же я совсем не уверена, что могу делиться с кем-то подобной информацией.

— Почему? Разве это секрет?

— Предметы, поднятые со дна, редко остаются в собственности того, кто их оттуда достал. Я совсем недавно работала со списком владельцев экспонатов — тех, кто представил на выставке свои коллекции. Все они купили их, все без исключения, так что...

— А кто удостоверяет подлинность?

— Они дорого стоят, так что владельцы сами об этом заботятся, прежде чем выложить денежки. Перед началом выставки нас посетила комиссия, там были специалисты.

Мы уже шли к выходу, и к нам приблизились Гоша и Лизка — вероятно, Гоша хотел попрощаться.

— Специалисты? — заинтересовался странный маленький Пьер. — А вы их знаете? Я хотел бы с ними встретиться, мне проконсультироваться надо.

— Могу узнать, но только...

— Да?

— Тут у нас такая история, — вмешалась Лизка, округляя глаза. — Одного из комиссии убили!

Пьер быстро повернулся на каблуках. Лицо у него резко изменилось, и мне вдруг стало ясно, что он необыкновенно умен.

— Как его звали? — спросил он.

— Званцев, — ответила я. — Михаил Павлович Званцев. Но вы не беспокойтесь, его убили не здесь.

— Не здесь, — подтвердил Гоша. — Но нас все равно всех допрашивали, потому что он только недавно от нас вышел!

— Настоящие полицейские допрашивали. Представляете? — добавила Лизка.

— Представляю, — подтвердил Пьер и быстро спросил: — Ему свернули шею?

— Точно, —