Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова

Я покачала головой.

— Он был химиком, а в вашей рукописи перечень химических элементов.

— Да, но самых простых, в нем нет ничего особенного, да к тому же он неполон.

— Да, я помню, вы это уже говорили. Ну так будете звонить?

— Сейчас?!

— Ну конечно. Зачем откладывать неприятное дело? — покривил душой Пьер, который и сам всегда откладывал неизбежные звонки Хохолку до последнего.

— Нет уж, простите, но мне надо к этому хоть как-то морально подготовиться. Да к тому же у меня, разумеется, нет телефона Терезы.

— Нет ее номера?

— Конечно, нет. Откуда? Никому из нас и в голову бы не пришло звонить ей.

Тогда он сел на телефон и в два счета нашел номер института, где работала Тереза, позвонил туда и договорился с ночным охранником. Тот наотрез отказался сообщить домашний телефон Терезы Марковны, но Пьер попросил его:

— Позвоните ей, пожалуйста, сами, и скажите, что она очень срочно нужна на выставке «Сокровища затонувших кораблей». Пусть позвонит сюда. — И он передал мне трубку. Я продиктовала номер.

Звонок раздался через две минуты. Пьер посмотрел на мое лицо и вдруг рассмеялся.

— Ну хорошо, я сам отвечу, — сжалился он. — Да! Тереза Марковна! Добрый вечер, Тереза Марковна, спасибо, что так быстро перезвонили! Вся надежда на вас! Моя фамилия Безухов, я частный детектив, сейчас нахожусь на выставке...

Я нажала кнопочку на аппарате, и голос Терезы заполнил комнату. Она сказала только: «Я вас слушаю», — но меня тут же перекосило. Однако надо же было знать, о чем у них идет речь.

— Серафима рассказала мне, что у вас вызвала сомнения одна рукопись. Мы бы хотели прояснить это дело. Могу я вас попросить завтра приехать сюда? Если можно, вечером?

— Ульяна Павловна не одобряет, — вдруг сказала Тереза.

Я удивилась такой проницательности.

— Э-э-э... в общем, да. Ни к чему ее волновать. Давайте все сделаем по-тихому.

— Простите, как ваше имя-отчество? — спросила Тереза.

— Петр Кириллович.

— Петр Кириллович. Петр Кириллович Безухов. Надеюсь, что это не розыгрыш.

— Никоим образом, Серафима рядом со мной, если желаете, она вам все подтвердит, а завтра я покажу вам свои документы.

— Не нужно, — сказала Тереза и зашуршала — видимо, страницами своего ежедневника. — В двадцать часов пятнадцать минут вас устроит?

— Завтра, в двадцать часов пятнадцать минут, — с удовольствием повторил Пьер. — Будем вас ждать, и спасибо за понимание.

— Не за что, — ответила Тереза, и тут же последовала новая неожиданность: — Привет Серафиме.

— Обязательно, — заверил Пьер и положил трубку. — Вам привет от Терезы.

Я молчала.

— Интеллигентный голос. Отличная речь. Знает цену времени — своему и чужому, иначе откуда бы это «двадцать часов пятнадцать минут». Хорошо чувствует ситуацию. Быстро поняла, в чем суть дела, готова прийти на помощь, — перечислял Пьер, не глядя на меня.

— Да знаю я, знаю, — вздохнула я.

Андреас Цескас прожил в Афинах всю жизнь, и жизнь эта была довольно долгой. Несмотря на огромное богатство, на его долю выпало не так уж много радостей. Поэтому сына своего он любил ужасно.

Речь идет не о том сыне, который утонул еще мальчишкой во время открытого купания в море. Это было страшное горе, но время выполнило свою обязанность, притупив его; даже чувство вины перед безвременно погибшим ребенком осталось в прошлом.

Нет, Цескас любил второго своего сына, которого он не мог признать. Мальчик появился на свет, когда ему было уже под шестьдесят... странная, дикая история. Что на него нашло, тогда? Нельзя сказать, что какая-то там любовь была особенная, — может, просто возрастные странности? И обстоятельства сложились так, что никому и ничего нельзя было рассказать, никому и ничего!

Мать мальчика носила очень красивое и почти невозможное для Греции имя Инга, она работала у него в доме. Ее угораздило родиться в очень религиозной семье; такой же тупой упертостью отличалась и семья ее супруга. О том, чтобы рассказать кому-то правду, не могло быть и речи. Да и самому Цескасу она ни за что не хотела портить жизнь: когда родился маленький Андреас, его жена была еще жива.

Цескас не мог даже прийти к ней в больницу, когда малыш появился на свет. Зато потом, когда она уже была дома, он поступил очень просто: позвонил ей по телефону, поздравил и пригласил прийти, якобы поговорить по поводу дальнейшей работы. Она пришла вместе с ребенком, он посмотрел на сморщенное смуглое личико — и сразу же пропал.

Была у него мысль признать ребенка официально, пойти на любое безумие — но как? Инга и слышать об этом не хотела. Ее дома просто убьют, сказала она ему.

Парень вырос, и он заплатил за его образование — отправил молодого человека в Европу, в дорогой английский колледж, и ужасно по нему скучал. Он навестил его несколько раз; сын получился просто на диво. Хороший мальчик, тихий, но не тихоня, с удовольствием учился, любил родителей. Он уже хорошо разбирался в социальном строении общества, и Цескас не мог часто видеться с ним, не вызывая лишних вопросов. Его мать несколько лет проработала в его доме, он внимателен к ней и помогает ее сыну, вот и все; бывая по делам в Англии, видится с ним. Больше всего в этой истории повезло другим слугам, работавшим у него: для отвода глаз он помогал и их детям.

Цескас очень хотел оставить сыну все свои деньги. Но как это сделать, вот в чем вопрос! Он достаточно известный человек, и не то чтобы самый богатый, но, во всяком случае, его знают в определенных кругах. Если он оставит завещание на имя сына своей служанки, то даже абсолютный идиот сразу сообразит, в чем тут дело. К тому же Инга, несколько лет назад умершая от внезапного осложнения после обычной ангины, взяла с него слово: никто и никогда ничего не узнает.

Конечно, иногда на него находило. Кто она такая, чтобы ему указывать! Ее взяли на кухню чистить овощи, а потом она сделала блестящую карьеру, став поварихой. Выяснилось, что у нее легкая рука на пирожки и печенье. Так почему он должен ее слушать! Но потом все возвращалось на круги своя. Он никогда не нарушит слова, данного умершей... она ни в чем не виновата. Более того, это он виноват перед ней: не удержался все-таки, сделал потихоньку тест на отцовство, специально для этого в Париж