Умереть для коллекции - Питер Джеймс

– Тот, кто убил эту женщину, сделал все, чтобы не оставить улик, – сказал патологоанатом. – Полагаю, он положил ее здесь, надеясь, что рано или поздно тело смоет потоком воды и через дренажную систему оно попадет в открытое море, что течение сточных вод будет достаточно сильным и унесет его подальше от берега.

Грейс снова уставился на скелет, не в силах прогнать мысли о Сэнди.

– Возможно, убийца не подумал о том или просто не знал, что этот тоннель не затопляется, – продолжал Теобальд. – И не учел, что тело покроет илом, а поскольку уровень грунтовых вод понизился, течение в дренажной системе было слишком слабым и не могло смыть тело. Или, может быть, этот дренаж отжил свой век и плохо работал. – (Грейс кивнул и снова посмотрел на мерцающий волосок.) – Это, скорее всего, ковровое волокно, я так полагаю. Конечно, могу ошибаться, но, думаю, лабораторный анализ покажет, что это именно ковровое волокно. Не из какого-нибудь пуловера, или юбки, или, скажем, чехла для диванной подушки… Для этого волосок жестковат. Это точно ковровое волокно.

Джоан Мейджор кивнула, давая понять, что согласна с ним.

– Где вы его нашли? – спросил Грейс.

Патологоанатом обратил их внимание на правую руку скелета, частично зарытую в ил, хотя пальцы были видны. Он указал на кончик среднего пальца:

– Видишь вот это? Это искусственный ноготь. Его сделали в маникюрном салоне.

По телу Грейса пробежал холодок. У Сэнди была привычка грызть ногти. Она всегда грызла их, когда они смотрели телевизор, негромко щелкая зубами, как хомяк. Эта привычка сводила его с ума. Иногда она грызла их и в постели. Частенько, когда он пытался уснуть, она принималась грызть ногти, будто ей не давали покоя какие-то мысли, которыми она не могла или не хотела с ним поделиться. А потом вдруг смотрела на свои ногти и злилась на себя, говорила, что он должен делать ей замечания, так ей будет легче остановиться. А потом отправлялась в маникюрный салон, чтобы поверх обкусанных ногтей ей нарастили дорогие искусственные.

– Приклеенная к ногтю пластмасса почему-то остается, даже когда плоть под ногтями сгнила, – сказал Фрейзер Теобальд. – Вот под таким ногтем я и нашел этот волосок. Возможно, злодей тащил ее по ковру, а она цеплялась за него ногтями. Это самое вероятное объяснение, как он там оказался. Повезло, что его не смыло водой.

– Да, повезло, – рассеянно отозвался Грейс.

Его мысли лихорадочно метались. Ее тащили по ковру. Синему ковровому волокну. Бледно-голубому. Небесно-голубому.

Дома у них был бледно-голубой ковер. В спальне. В спальне, где они с Сэнди спали вместе до той самой ночи, когда она пропала.

В никуда, как облако, растаявшее в синеве.

Ронни бежал около минуты, как вдруг день сменился ночью, будто в одно мгновение произошло полное затмение солнца. Неуверенно, то и дело спотыкаясь, он передвигал ноги в удушливой, зловонной пустоте, в ушах отдавался идущий откуда-то из-под земли зловещий грохот.

Казалось, сверху кто-то высыпал миллиард тонн темно-серой смрадной муки с горьким привкусом. Она щипала глаза, забивалась в рот. Он глотнул ее, закашлялся и тут же проглотил еще изрядную порцию. Мимо него вихрями проносились какие-то серые, похожие на призраки фигуры. Ногой он больно обо что-то ударился и, только когда упал на землю, понял, что это пожарный гидрант, будь он трижды неладен. И еще понял, что земля под ним шевелится. Земля вибрировала, дрожала, словно из ее чрева, пробудившись, пытается вырваться на свободу какое-то гигантское чудовище.

Нужно как можно скорее бежать отсюда. Куда угодно, только куда-нибудь подальше.

Кто-то наступил ему на ногу и рухнул на него сверху. Он услышал женский голос, чертыхающийся и извиняющийся, и уловил мимолетный аромат изысканных духов. Извиваясь всем телом, Ронни освободился от упавшей на него женщины, попытался встать, но на него налетели сзади, и он снова повалился на землю.

Задыхаясь от страха, Ронни кое-как поднялся и увидел перед собой женщину, смахивающую на серого снеговика и сжимающую в руках пару туфель. И тут же в него врезался громадный толстяк с растрепанными волосами. Ругаясь, отталкивая его и спотыкаясь, мужчина побежал дальше и исчез в туманной мгле.

Потом Ронни снова сбили с ног. Нужно встать. Встать. Встать!

В голове пронеслись мысли о том, что в охваченной паникой толпе многие часто погибают. Он снова с трудом поднялся, обернулся и увидел, как из мрака появляется все больше снежных фигур. Одна из них оттолкнула его в сторону. Ронни пошарил взглядом среди шагающих навстречу ног, обутых или босых, отыскал свой чемодан с дипломатом, схватил их, но его снова сбили с ног, и он опрокинулся на спину.

– Пошел к черту! – крикнул он.

Над его головой, словно копье, пролетела туфля на шпильке.

И вдруг наступила тишина.

Подземный рокот прекратился. Грохот стих. Земля больше не дрожала. Затих и вой сирен.

На какое-то мгновение Ронни охватило чувство опьяняющего восторга. С ним ничего страшного не случилось! Он жив!

Теперь люди шли мимо него медленнее и более организованно. Кое-кто хромал. Некоторые шли вдвоем, поддерживая друг друга. У некоторых в волосах сверкали осколки стекла, похожие на кристаллы льда.

В этом черно-сером мире была только одна яркая краска – кровь.

– Этого не может быть, – послышался рядом с ним мужской голос. – Этого не может быть.

Ронни увидел Северную башню, а потом, справа, гору смятых, искореженных обломков, щебня, оконных рам, разбитых машин, горящих машин, изуродованных тел, неподвижно лежащих на запачканной кровью земле. И небо там, где должна была быть Южная башня.

Где она была.

Где ее больше не было.

Всего несколько минут назад она была там, а теперь ее нет. Ронни зажмурился, заморгал: может, это какой-то фокус или оптическая иллюзия. В глаза попало еще больше пыли, и они заслезились.

Он дрожал, дрожал всем телом. Но еще сильнее его сотрясала внутренняя дрожь.

Внимание Ронни привлек мелькающий в воздухе предмет: он медленно опускался вниз, порой на мгновение взмывал, подхваченный восходящим потоком, потом снова плавно опускался. Кусок ткани, очень похожей на тонкий фетр, который выдают в комплекте с новым ноутбуком, чтобы при закрытии не поцарапать монитор.

Ронни смотрел, как этот кусок ткани, словно мертвая бабочка, опускается на землю всего в нескольких ярдах от него. Мелькнула мысль, может, стоит его поднять, ведь он давно потерял тот, что был у него.

Проходящих мимо людей становилось все больше. Казалось, этот черно-бело-серый поток не