Умереть для коллекции - Питер Джеймс

В голове вертелось когда-то прочитанное им изречение: «Счастье – это не иметь то, что ты хочешь, а хотеть то, что ты имеешь»[6].

Он произнес эти слова вслух, и Лиза сказала, что слова прекрасные и она с ними согласна. Полностью. И поцеловала его.

– Как много прекрасных изречений ты знаешь, Эм-Джей.

Он покраснел от удовольствия.

Лиза нажала на кнопку безумно дорогой аудиосистемы, и из динамиков понеслась музыка The Whitlams. А под брезентом в кузове громыхало их походное снаряжение и большая упаковка пива «Виктория биттер». Сердце Эм-Джея стучало в такт музыки. Как хорошо здесь, как хорошо чувствовать себя полным жизни и энергии, чувствовать на лице дуновение теплого воздуха из открытого окна, вдыхать аромат духов Лизы, ощущать прикосновение ее развевающихся белокурых локонов.

– Где мы? – спросила она, хотя это не особо ее интересовало.

Лиза просто наслаждалась поездкой. Наслаждалась перерывом в еженедельной рутине посещения врачей в качестве торгового представителя по продаже препаратов от гемофилии, выпускаемых фармацевтическим гигантом «Уайет». Наслаждалась возможностью надеть свободную белую рубашку и розовые шорты, а не деловой костюм, из которого практически всю неделю не вылезала. Но больше всего Лиза наслаждалась тем, что проводит столь драгоценное время с Эм-Джеем.

– Почти уже приехали, – ответил он.

Они миновали желтый, шестиугольной формы дорожный знак с изображением черного велосипеда и остановились возле т-образной развилки дорог, рядом со скелетообразным стволом монтерейской, или лучистой, сосны, увенчанной густой игольчатой кроной, похожей на сидящий несколько набекрень парик. Прямо перед ними вздымался крутой склон почти лысого холма, если не считать отдельных кустиков, словно вцепившихся в него с помощью застежки-липучки.

Лиза, будучи англичанкой, в Австралии прожила всего два года. Несколько месяцев назад она переехала из Перта в Мельбурн, и местность здесь была для нее новой и совершенно незнакомой.

– Когда ты был здесь в последний раз? – спросила она.

– Да уж порядочно, где-то лет десять назад, – ответил он. – Еще мальчишкой приезжал сюда с родителями. Это место было у нас любимое. Надеюсь, тебе тоже понравится. О-хо-хо!

В избытке восторга он нажал на педаль газа. Пикап рванул вперед, Эм-Джей резко крутанул руль влево, шины взвизгнули, мотор взревел, и автомобиль выскочил на скоростную трассу.

Через несколько минут они промчались мимо дорожного знака, на котором было написано: «Река Барвон». Эм-Джей сбавил скорость и стал внимательно посматривать направо. Проехали мимо еще одного знака с надписью: «Стоунхейвен и Поллоксфорд».

Через некоторое время Эм-Джей резко затормозил и свернул направо на песчаную дорогу.

– Почти уверен, это где-то здесь!

Трясясь и подпрыгивая на ухабах, они проехали по ней ярдов пятьсот или около того. Справа – обширная открытая местность, слева – заросший кустарником обрыв, спускающийся к реке, разглядеть которую не представлялось возможным. Они проехали мимо стального моста на старых кирпичных опорах слева, затем обзор закрыл густой кустарник. Внезапно дорога резко пошла вниз, потом опять вверх. Еще минут через пять она на несколько ярдов расширилась и закончилась в густой траве перед зарослями кустарника.

Эм-Джей остановил машину и поставил ее на ручной тормоз. Над ними повисло облако пыли.

– Добро пожаловать в рай, – сказал он.

Они поцеловались.

Прошло немного времени, и они выбрались из машины. Их окружала полнейшая тишина. Лишь едва слышно гудел двигатель. Воздух был напоен ароматами сухой травы. Где-то свистнул шалашник – йо-хо! – и умолк. Внизу змеилась река. Ее воды мерцали солнечными бликами, отражая жаркие утренние лучи, а за ней виднелись голые бурые холмы с редкими акациями и эвкалиптами. Тишина стояла такая глубокая, что на мгновение им показалось, будто они единственные люди на планете.

– Боже мой, как же здесь красиво! – воскликнула Лиза.

Над ней зажужжала муха, и Лиза отмахнулась от нее, потом от другой.

– Старые добрые мухи, – засмеялся Эм-Джей. – То самое место!

– Наверное, они тебя еще помнят! – сказала Лиза, когда ей на лоб села третья муха.

Эм-Джей игриво шлепнул ее и несколько раз помахал рукой перед лицом, отгоняя назойливых мух и от себя. Он обнял Лизу за талию и повел к виднеющемуся в кустарнике просвету.

– Вот здесь мы спускали на воду каноэ, – сказал он.

Она посмотрела вниз, на крутой, заросший папоротником песчаный склон, который служил естественным спуском к реке, текущей на добрых тридцать ярдов ниже. Вода в реке шириной около двадцати ярдов была неподвижна, как мельничный пруд. Несколько стрекоз сидели на ее поверхности, питаясь личинками комаров или откладывая яйца, но еще больше кружилось над ней. Кустарник на дальнем берегу отражался в воде четко, как в зеркале.

– Ни фига себе! Как тут красиво! Потрясающе!

Вдруг Лиза заметила ряд белых колышков, торчащих по всей длине склона. На каждом из них черной краской были аккуратно нанесены четкие метки.

– Когда я был маленький, уровень воды был вот здесь. – Эм-Джей показал на самый верхний колышек.

Вплоть до самой воды Лиза насчитала восемь колышков.

– Неужели уровень так сильно упал?

– Это все старое доброе глобальное потепление, – ответил он.

Потом она заметила тарзанку, прикрепленную к нависающей над водой ветке дерева, толстой, как слоновья нога.

– Мы с нее прыгали в воду, – сказал Эм-Джей. – Тогда было не очень высоко.

Теперь до воды было не меньше пяти ярдов.

Он стащил с себя футболку:

– Ну что, искупнемся?

– Давай сначала поставим палатку!

– Черт возьми, Лиза, у нас впереди целый день, успеем еще поставить! Мне жарко! – Он продолжил скидывать с себя одежду. – Да и мухи терпеть не могут воды.

– Скажи, как водичка, и я подумаю!

– Трусиха!

Лиза засмеялась. Эм-Джей стоял голый, а затем исчез в подлеске. Через несколько мгновений она увидела, как он ползет по нависающей над водой ветке. Добрался до веревки, которая выглядела опасно потрепанной, перевернулся и схватился за нее.

– Осторожнее, Эм-Джей! – внезапно встревожившись, крикнула она.

А он, держась за веревку одной рукой, другой бил себя в грудь, издавая, как Тарзан, вопли. Потом соскочил с ветки, пролетел над рекой, едва не касаясь босыми ногами воды. И стал раскачиваться то вперед, то назад, а затем отпустил веревку и с громким всплеском упал в воду.

Лиза с тревогой наблюдала за его подвигами. Но уже через мгновение его голова показалась на поверхности, он мотнул ею, отбрасывая мокрые волосы с лица.

– Отличная водичка, давай ко мне, трусиха!

Мощными гребками он поплыл было кролем, но вдруг поднял голову. Выражение его лица было озабоченно-встревоженное.

– Черт! – закричал он, чуть не захлебываясь. – Черт возьми! Вот это да! Больно стукнулся обо