Умереть для коллекции - Питер Джеймс

Лиза рассмеялась.

Эм-Джей нырнул. Мгновением позже его голова снова появилась на поверхности воды, и теперь уже его лицо было явно испуганным.

– Черт побери, Лиза! – крикнул он. – Здесь под водой машина! Там какая-то чертова машина в реке!

Лоррейн смотрела в оцепенении, не веря собственным глазам. Даже забыла прикурить зажатую между пальцами сигарету. Молодая женщина-репортер, что-то торопливо говорящая в камеру, казалось, совершенно не замечала, что всего в нескольких сотнях ярдов за ее спиной рушится Южная башня.

А башня падала прямо с неба, распадаясь на части, аккуратно, почти невыносимо аккуратно, складываясь и исчезая внутри себя, словно невидимый фокусник демонстрировал перед Лоррейн величайший фокус в истории. А репортерша невозмутимо продолжала говорить. Под обломками, в клубах пыли у нее за спиной исчезали машины и люди. Другие бежали, спасая свою жизнь, мчались по улице прямо в сторону камеры.

Господи, неужели она не понимает, что происходит?

Все еще ни о чем не догадываясь, репортерша продолжала бубнить то, что ей подсказывал или телесуфлер, или микрофон в ухе.

«Оглянись же назад!» – хотелось прокричать Лоррейн.

Наконец женщина обернулась. И, растерявшись, замолчала. Испуганно хотела шагнуть в сторону, споткнулась и сделала еще шаг, чтобы не упасть. Люди обегали ее с обеих сторон, толкали, едва не сбивая с ног, и мчались дальше. Грибовидное облако, уже поднявшееся до самого неба, казалось, накрыло весь город и мощной лавиной неслось прямо на нее. Ошарашенная, потрясенная, репортерша произнесла еще несколько слов, но звук куда-то пропал, словно кто-то перерубил кабель, а изображение превратилось в серый хаотический вихрь теней, когда облако накрыло камеру.

Лоррейн, все еще в одних трусиках, услышала крики. Изображение на экране тряслось, словно съемка производилась с рук, но видно было, как массивная плита из стали, стекла и каменной кладки падает на красно-белую пожарную машину, пробивает лестницу, а затем расплющивает ее середину, будто игрушечный пластмассовый грузовичок, на который случайно наступил ребенок.

– Боже мой! Боже мой! Боже мой! – причитал женский голос за кадром.

Раздались крики. На секунду экран словно накрыла тьма, потом в прыгающем кадре возник молодой человек, который, сильно хромая, прошел мимо, поддерживая женщину и прижимая к ее лицу окровавленное полотенце. Он пытался вести ее как можно быстрее, чтобы спастись от надвигающегося страшного облака.

Потом включилась камера в студии новостей. Появился ведущий, мужчина лет сорока в пиджаке и галстуке. На мониторах за его головой мелькали кадры, которые только что видела Лоррейн. Ведущий выглядел мрачным.

– К нам поступают сообщения о том, что Южная башня Всемирного торгового центра рухнула. Через несколько минут мы надеемся сообщить вам последнюю информацию о ситуации в Пентагоне.

Лоррейн попыталась прикурить сигарету, но ее рука так дрожала, что зажигалка упала на пол. Она ждала, не в силах даже на секунду оторвать глаз от экрана, чтобы, не дай бог, не пропустить Ронни. На экране появилась взволнованная женщина, которая что-то неразборчиво кричала. И еще одна привлекательная женщина с микрофоном, стоявшая на фоне густого черного дыма с оранжевыми всполохами пламени, сквозь который едва можно было разглядеть контуры Пентагона.

Она набрала номер мобильного Ронни и снова услышала короткие гудки.

Попробовала еще раз. И еще раз. Снова. Сердце бешено колотилось в груди, она дрожала, отчаянно надеясь услышать его голос и убедиться, что с ним все в порядке. И все это время где-то в недрах сознания вертелась беспокойная мысль о том, что встреча Ронни должна была состояться именно в Южной башне. А Южная башня рухнула.

Почему они все показывают не Манхэттен, а этот чертов Пентагон? Ронни сейчас на Манхэттене, а не в проклятом Пентагоне!

Она переключилась на «Скай ньюс». Увидела очередную съемку с рук прыгающей камерой, но на этот раз показали торопливо идущих троих покрытых пылью пожарных в касках, с желтыми нарукавными повязками, которые несли седовласого мужчину с разбитой головой.

Затем она увидела горящую машину. И горящую «скорую помощь». Из мрака позади них появлялись фигуры. Ронни? Лоррейн наклонилась вперед, почти вплотную приникнув к огромному экрану. Ронни? Лица людей возникали из дыма, как на проявляющейся фотографии. Ронни среди них нет.

Тогда она еще раз набрала его номер. Мелькнула мысль, что вот сейчас он ответит! Но, увы, снова короткие гудки.

«Скай ньюс» переключился на Вашингтон. Лоррейн схватила пульт и нажала на другую кнопку. Казалось, все станции показывают одни и те же кадры, передают одни и те же новости. Она посмотрела повтор удара в башню первого самолета, потом второго. Снова повтор. И снова. Зазвонил телефон. С внезапно вспыхнувшей радостью, почти задыхаясь, не в силах вымолвить ни слова, она нажала на кнопку ответа:

– Алло?

Звонил специалист по ремонту стиральных машин, чтобы договориться о встрече на завтра.

Объект звали Рикки. Эбби несколько раз встречала его на вечеринках, и он, едва заметив ее, прямиком направлялся к ней и начинал заигрывать. Откровенно говоря, она находила его привлекательным, и легкий флирт с ним всегда доставлял ей удовольствие.

Это был симпатичный мужчина лет сорока, слегка загадочный, весьма самоуверенный, с внешностью стареющего, беззаботного серфера. Как и Дэйв, он умел разговаривать с женщинами, задавая ей больше вопросов, чем отвечая на ее. Он тоже занимался марками, причем довольно активно.

Не все марки были его собственными. Если быть точным, то возник спор о праве собственности на марки стоимостью четыре миллиона фунтов стерлингов. Дэйв сказал ей, что они с Рикки договорились разделить выручку пополам, но теперь Рикки нарушил договор и захотел получить девяносто процентов. Когда Эбби спросила, почему Дэйв не обратился в полицию, тот лишь улыбнулся. Похоже, общаться с полицией для обоих было табу.

Зато у Дэйва был план получше.

Даже с помощью прямого луча галогенной лампы Рой Грейс не мог толком разглядеть крохотный предмет, который Фрейзер Теобальд держал в стальном пинцете. Грейс видел лишь нечто синее, причем весьма нечетко.

Рой прищурился, не желая признаваться себе, что ему уже нужны очки. И только когда патологоанатом поместил позади пинцета маленький квадратик бумаги и протянул ему лупу, Рой смог рассмотреть предмет более отчетливо. Он увидел какое-то волокно, тоньше человеческого волоса, смахивающее на нить паутины. Сначала оно показалось ему полупрозрачным, но в следующее мгновение он заметил бледно-голубой отлив, а его концы едва заметно вибрировали от легкого