Искатель, 2007 № 11 - Журнал «Искатель»

ИСКАТЕЛЬ 2007

№ 11

Елена БОЛОТОВА

ЕВРОПА НАМ ПОМОЖЕТ

— Она увеличивается! Точно, она растет!

— Вовсе нет. Ее ширина не меняется вот уже четверть суток. Как была, так и есть.

— Вот зануда! Да ты приглядись! Она открывается. Медленно, но верно растет! Такой шанс упускать нельзя — Глаз уже близко, и трещина образовалась как раз в нужном месте и в нужное время.

— Это я-то зануда? Сам ты пустобрех! Думаешь, от одних твоих пожеланий лед разойдется?.. Вот теперь и я вижу, что трещина стала расти. Через сутки нам надо быть на орбите. Если процесс пойдет в том же темпе, к ночи скорость движения льда превысит скорость замерзания воды и мы сможем проскочить. Пошли!

Шутливо переругиваясь, Наследник и Теплый Поток выплыли из люка здания Загородной Станции наблюдения, похожего на всплывший на затопленной бахче арбуз. Здесь, под многокилометровой толщей воды, царили тишина, мрак и покой, нарушаемые лишь легким подводным «ветерком» — слабым движением медленно перемешивающихся водных слоев. А там, наверху, в верхних слоях водосферы со страшным скрежетом и грохотом ворочались огромные ледяные плиты, вздымаемые дыханием океана. Они дыбились, громоздились одна на другую, обламывая края, терлись гигантскими стенами, натирая торосы — целые горные цепи изломанного льда. В другом месте они расходились, раскрывая трещины с темными, блестящими, как ртуть, водами, заполненными ледяной крошкой, в полыньях между которой на краткий миг отражался нависший над всем пейзажем, заполняющий небо от края до края сияющий лик «Владыки» — гигантской соседней планеты. Но уже через несколько мгновений вода закипала, зеркальный лик тускнел, скрываемый испарениями, и еще через две минуты полуметровый слой льда затягивал «шрам», и на его голубую сверкающую поверхность медленно опускался пушистый снежный ковер. Вновь воцарялась полная тишина, блестели ледяные кристаллы на ровных девственно-белых полях, сверкали ледяные стены торосов, отражая красноватый свет Юпитера, блеск звездной россыпи Млечного пути и свет далекого, похожего на апельсин негреющего Солнца. Планета Европа переводила дух.

Наследник зябко поежился.

— Сегодня холодное течение появилось раньше, чем вчера, — заметил он.

— Прохладный вечер, — согласился Теплый Поток.

— Возьмем транспорт?

— Пожалуй.

Так или как-то похоже можно было бы перевести на человеческий язык диалог или обмен сигналами между двумя живыми существами, парящими в водном просторе метрах в десяти над неровной, изрытой ямами и усыпанной валунами поверхностью океанского дна. Если бы земной наблюдатель оказался неожиданно в том самом месте, он обнаружил бы себя на дне огромного океана под многокилометровой толщей воды. Его бы окутал мрак и холод, он ощутил бы на себе невыносимое бремя давящих сверху водных слоев. Если бы наш наблюдатель, соответственно экипированный, смог выжить, он с помощью оптики разглядел бы невдалеке от себя двух зависших в толще воды осьминогов средних размеров. Осьминоги медленно перебирали длинными гибкими щупальцами, и по их телу время от времени пробегали разноцветные искорки. Искорки выбегали откуда-то из центра головы и рассыпались по щупальцам, переливаясь радугой. Затем наблюдатель увидел бы, как осьминоги сложили щупальца в пучок и, делая короткие быстрые движения, поплыли прочь.

Попросим нашего воображаемого земного наблюдателя последовать за ними. Он, напрягая все силы, помчится в темной тяжелой воде за двумя силуэтами, вырываемыми из тьмы лишь крохотными искрами, ничего не видя, кроме этих искр. Но постепенно глаза его начнут различать смутные очертания дна. Он заметит, что тут и там у самого дна колышутся узкие длинные ленты, испускающие слабый голубоватый свет. В этом свете он различит странные грибовидные образования, цепляющиеся толстой ножкой за камни и высоко поднимающие шляпки-абажуры с живой шевелящейся бахромой и сжимающимся отверстием посередине. Проплыв дальше, наблюдатель увидит лес толстых, причудливо искривленных полых стволов, походивших бы на дула пушек, будь они чуть ровнее. Он без особого интереса проплывет над этим безжизненным арсеналом и, лишь случайно обернувшись, придет в волнение и трепет. Он увидит, что стволы зашевелились, раскачиваясь из стороны в сторону, выпрямились и один за другим стали выбрасывать в воду тучи рыжей пыли, словно выстреливая собственной ржавчиной. Наш наблюдатель застынет на месте, пораженный красотой необычного салюта, и это позволит ему увидеть продолжение сюжета. Все произойдет в обратном порядке, словно киномеханик в какой-то момент остановил пленку и стал прокручивать ее в обратную сторону. Он увидит, как стволы втягивают назад свою «ржавчину», съеживаются и замирают.

Наш наблюдатель поведал бы немало удивительного об этом путешествии, вернись он на Землю. Мир вокруг него был наполнен жизнью, таинственной, незнакомой и, возможно, опасной. Тут и там проносились какие-то тени, извиваясь, изгибаясь, пульсируя. Каменистое дно ощетинилось живыми созданиями невиданных форм. Но и оно, это опасное дно, вдруг стало уходить куда-то вниз и исчезло, ухнув в непроглядную бездну. Оттуда, из пугающей черноты поднималось вверх теплое течение, раскачивающее огромное растение, прикрепившееся тонкой длинной ножкой к самому краю обрыва. Землянин принял бы это создание природы за гигантский светящийся гриб величиной с аэростат. Он бы очень удивился, увидев, как два искрящих осьминога, за которыми он следовал, подплыли к шляпке «гриба» и нырнули в открывшееся в ней отверстие.

Но оставим, наконец, нашего условного наблюдателя. Он хорошо потрудился, основательно вымотался и заслужил отдых. Присоединимся к нашим новым знакомым, двум моллюскам, которые только что необъяснимым образом проникли внутрь светящегося гриба. Наш условный наблюдатель не ошибся — это действительно был гриб. Но внутри он был полым, и в его толстых стенках зияли круглые отверстия. Эти отверстия то открывались, то закрывались, как маленькие рты; причем когда одни из ртов всасывали воду внутрь, другие выбрасывали ее наружу, а третьи отдыхали. Со всех стенок внутри торчали жирные отростки с мясистыми бурыми наростами на концах.