Выстрел милосердия - Ю. Несбё

— Если это всё, Холе, вам следовало прийти ко мне, а не тратить время нашего исполнительного вице-президента.

— Это не всё, — ответил Холе и повернулся к Софи. — Я посчитал правильным сказать об этом в твоем присутствии, поскольку, как мне кажется, именно ты меня нанимала. Я увольняюсь.

В наступившей тишине Софи почувствовала, как у неё екнуло сердце.

— Мне очень жаль это слышать, — услышала она собственный голос. — Могу я спросить, почему?

— Я не подхожу для этой работы. Я не подхожу... для этого места.

— Поясните, пожалуйста. Дело в коллективе? Если мы можем что-то исправить, мы обязательно это рассмотрим.

Холе устало улыбнулся и едва заметно скосил глаза в сторону Клементса — этот взгляд уловила только она.

— Проблема во мне, — ответил Холе. — Это мне нужно измениться, а я не могу и не хочу. Так уж вышло. Прошу прощения, что потратил ваше время и деньги компании.

Софи поняла, что решение окончательное и торгу здесь не место. И все же она не удержалась:

— Что если мы сделаем вашу должность более независимой? Могу я попросить вас подождать ещё немного, пока не закончится испытательный срок, прежде чем принимать окончательное решение?

Боковым зрением она заметила, как Клементс беспокойно заерзал на стуле.

— К сожалению, нет, — отрезал Холе.

Клементс откашлялся.

— Ну, в таком случае вопрос закрыт.

Софи Гулльстранн кивнула. То, что у неё упало сердце, когда он объявил об уходе, было вполне естественно — всегда грустно терять сотрудников, в которых веришь. Но её поразило, насколько глубоким оказалось это разочарование. Впрочем, прямо сейчас она решила детально это не анализировать.

Сейф — который адвокат Юхан Крон оценил размером примерно с ящик из-под вина — был встроен в стену между рядами сшитых на заказ костюмов в гардеробной Джона Дейла. Крон зажал уши пальцами и наблюдал за слесарем, который, стоя на коленях, с силой прижимал сверло мощной дрели к металлу прямо над замком сейфа. Адвокат мимоходом подумал: является ли анатомическая особенность, из-за которой у мастеров при наклоне неизбежно сползают штаны и оголяется ложбинка между ягодицами, профессиональной чертой или это заложено генетически? Если бы он сам стал ремесленником — мысль абсурдная, учитывая, насколько он был не приспособлен к ручному труду, — щеголял бы он перед клиентами тем же самым? Или этот мастер, окажись на его месте лучший адвокат города с его богатейшей клиентурой, точно так же демонстрировал бы наследникам Дейла свои прелести, наклоняясь к нижней тиковой полке за томом Свода законов Норвегии, чтобы процитировать статьи о наследственном праве?

Доля правды в этих праздных мыслях Крона заключалась в том, что ему просто было скучно. Когда он вел уголовные дела, было гораздо веселее. Меньше денег и куда более дикий рабочий график, но зато больше драйва. И он был в этом лучшим. Когда он принял решение перейти на семейное право в конторе «Крон и Симонсен», один из партнеров сравнил это с переводом нападающего в защиту: если ты хороший футболист, ты справишься. Доля истины в этом была, но отрицать глупо — куда интереснее играть впереди, забивать голы и срывать аплодисменты.

Слесарь наконец выключил визжащую дрель, достал тонкую пластиковую трубку и вставил её внутрь сейфа. Поскольку никто из наследников Джона Дейла не знал комбинации, Крон получил доверенность на вскрытие сейфа, прежде всего чтобы проверить наличие подписанного завещания. Сейфы такого типа безопаснее всего открывать с помощью эндоскопии: просверлить небольшое отверстие, ввести трубку с подсветкой и мини-камерой, чтобы считать положение дисков замка изнутри, вращая кодовый диск.

— Мы внутри, — сказал слесарь, указывая на экран iPad на полу.

В луче света показались какие-то бумаги — возможно, важные документы. Прямо на них стоял наполовину полный бокал для мартини с лимонной долькой и прозрачным содержимым.

— Любопытно, — сухо заметил слесарь и повернул трубку, направляя камеру на внутреннюю сторону дверцы.

— Постойте, — прервал его Крон. — Верните камеру назад, там что-то было.

— Да, бокал из-под мартини.

— Нет, за ним.

Слесарь повернул трубку, и свет выхватил заднюю стенку сейфа.

— О черт. Что это значит?

Крон застыл, не отрывая взгляда от экрана.

— Это значит, что нам пора звонить в полицию. Сделайте снимок и отправьте мне на телефон.

— Сделано, — ответил слесарь, нажимая кнопки на планшете.

Крон ввел первое пришедшее на ум имя. Он не был уверен, работает ли этот человек по-прежнему в отделе убийств, но у него почти не осталось других контактов в Главном управлении полиции.

— Нам... — начал было слесарь.

— Нет, — прервал Крон. — Мы просто перешлем снимок и уйдем отсюда, ничего не трогая.

Харри вышел из лифта в гараж. Ему потребовалось ровно пятнадцать минут, чтобы убрать рабочий стол, попрощаться с коллегами и сдать пропуск. Времени ушло бы ещё меньше, если бы он по какой-то причине не заглянул в кабинет Софи Гулльстранн, чтобы попрощаться ещё раз. Он сказал, что если ей вдруг захочется прокатиться на раллийном переднеприводном «Эскорте» 88-го года выпуска, она всегда может одолжить его машину. Глупость, конечно, но по крайней мере это заставило её рассмеяться.

По дороге он также заметил, что ему пришло MMS от Юхана Крона, но открывать сообщение не стал.

Харри вздрогнул, плотнее застегнул ворот пальто и прикинул свои финансы, быстро шагая к «Эскорту». Денег на счету хватало примерно на три месяца аренды квартиры. Но ничего, он мог бы подыскать жилье за чертой города, где всё наверняка намного дешевле. Ему пришлось с усилием повернуть ключ в замерзшей замочной скважине двери, стараясь при этом не сломать его. Замок поддался. Он сел в салон и повернул ключ в замке зажигания. Ничего не вышло. Со второй попытки — тоже.

На третий раз натужный скрежет стартера стал заметно слабее, а на четвертый тот испустил дух окончательно. Харри застонал. И уставился в пустоту перед собой. Безработный. Впереди его ждал целый долбаный свободный день. Ещё один день, в который ему нельзя было пить.

Он вспомнил про сообщение от Крона, достал телефон и открыл MMS. Изображение загружалось медленно, словно телефон на холоде тоже соображал хуже.

Картинка поначалу показалась ему бессмысленной, но затем он прочитал текст, который адвокат написал под фотографией.

Это изнутри сейфа Дейла. Есть идеи, что бы это могло значить?

Харри замер.

Значит, Эйстейн всё-таки