Выстрел милосердия - Ю. Несбё

— Хм, — Харри подался вперед. — А какими были ваши личные отношения с Фелицией, пока вы общались?

Вам посмотрел на зеленые экраны хромакея и тяжело вздохнул.

— Она была мне как дочь.

— Серьезно? Разница в возрасте у вас не такая уж большая.

— Ну, младшая сестра, если тебе так больше нравится.

— То есть дочь или младшая сестра, чьей судьбой ты больше ни разу не поинтересовался после того, как бросил её в полубессознательном состоянии в свинарнике и уволил?

Вам перевел взгляд на Харри. Тот ожидал увидеть вспышку гнева, но в глазах режиссера застыл лишь мертвый холод. Или это была скорбь?

— У меня не было сил, — просто ответил Вам. — Я уже видел такое раньше. Героин. Это всё равно что пытаться вытащить кого-то из ледяной воды, когда сам стоишь на крошечной льдине. Льдина ведь просто перевернется, понимаешь?

— Значит, ты сам стоял на льдине?

Вам снова посмотрел на часы.

— Мне нужно идти снимать сцену в соседнем павильоне. Что-то ещё?

— Ламай Неслунн, — сказал Олег. — Знаете такую?

— Нет.

— Она работала в гримерном цехе. Её мужа застрелили в новогоднюю ночь.

— Боже мой. Кто-то из наших?

— Нет, — твердо отрезал Харри, заметив, как Олег бросил на него резкий взгляд.

Вам усмехнулся:

— Понимаю. Я гадал, зачем вы ко мне пришли, ведь прошло уже около двадцати лет с тех пор, как кто-то из нас общался с Фелицией. Но у вас есть три ниточки, ведущие в киноиндустрию, верно?

— Вроде того, — кивнул Олег. — Вам это кажется неправдоподобным?

— Если выяснится, что это один и тот же убийца, права на экранизацию мои. Договорились?

— И сценарий напишет тот тип, с которым вы только что спорили за дверью? — поинтересовался Харри.

— Роберт? — Вам коротко хохотнул. — Он просто дуется, потому что мне сегодня ночью пришла идея сделать короля Хокона бисексуалом.

— Но он ведь им не был?

— Никаких свидетельств в пользу этого нет, конечно, но фильм станет гораздо интереснее, если мы намекнем на такую возможность, верно? Все эти картины про героев войны безумно скучны. Сладкие сказки, призванные лишь потешить наше национальное самолюбие. Немного неоднозначности пойдет на пользу.

— Но ваш сценарист на это не соглашается?

Высокая молодая женщина с гарнитурой на голове и короткой рыжей стрижкой заглянула в дверь:

— Всё готово, Антон.

— Спроси лучше, готова ли полиция, Кида.

— Полиция?

Харри заметил, как у девушки непроизвольно дернулась вверх одна бровь.

— Не волнуйся, они, кажется, закончили, — улыбнулся Вам и поднялся с места. — Не знаю, помог ли я вам, но надеюсь, вы раскроете это дело. Точнее, дела.

Харри и Олег даже не успели встать, как Вам и Кида скрылись за дверью. Вместо них вошли Кнут Грип и ещё двое рабочих, тащивших длинные металлические рельсы для операторской тележки.

— Я тут кое-что вспомнил, — сказал Грип, показывая рабочим, куда именно класть рельсы. — Марте из гримерного цеха работает в этой индустрии целую вечность, она наверняка знала ту тайку, о которой вы спрашивали. Идите прямо по коридору и налево.

— Спасибо, — поблагодарил Олег.

По пути к гримерной Харри думал, не сказать ли Олегу, что тратить время на Ламай Неслунн бессмысленно. Но передумал. Вдруг кто-то из съемочной группы расскажет детали, которые прольют свет на два других убийства.

Из трех женщин-гримеров сразу стало ясно, кто Марте: она единственная была старше сорока.

В кресле перед ней с суровым и важным видом сидел мужчина в темном морском мундире с погонами главнокомандующего. Король Хокон. Харри смутно помнил лицо этого актера по эпизодическим ролям в нескольких фильмах, но главных ролей тот никогда не играл.

Олег обратился к Марте и вкратце изложил суть дела. Марте ответила, что прекрасно помнит тайскую девушку, которая поразительно хорошо говорила по-норвежски всего после пары лет в стране, и да, её действительно звали Ламай. Олег спросил, не помнит ли она чего-нибудь ещё, например, были ли у Ламай конфликты с кем-то. И не из-за этого ли она больше не работала на съемках.

Пока Марте размышляла, Харри заметил, что «король Хокон» явно прислушивается к их разговору. Когда они вошли, он негромко бубнил что-то себе под нос, обращаясь к соседнему креслу, где гримировали молодую веснушчатую актрису в костюме сороковых годов. Теперь он умолк и через зеркало разглядывал Харри.

— Марте слишком хорошо воспитана, поэтому сама вам не скажет, — вмешался он, растягивая слова на датский манер. — Но я могу поведать, почему Ламай больше не получала работы.

— И почему же?

— СДР, — произнес «король».

Харри заметил, как веснушчатая актриса в соседнем кресле обреченно прикрыла глаза.

— СДР? — переспросил Олег.

— Accepting director’s privilege, — произнес он с пародийным великосветским британским акцентом.

— Что означает...

— А сам как думаешь? — вздохнул «король» уже на чистом норвежском.

— Сексуальные домогательства режиссера, — предположил Харри.

— Именно! — «Король Хокон» ткнул пальцем в свою шею, показывая, что хочет замаскировать морщину. — СДР. В старые времена это был код, который начинающие актеры писали на обороте своих портфолио, отправляя их режиссерам. И парни, и девушки. Я и сам так делал.

— Вот как?

— Возможно, просто ради шутки, сейчас уже не вспомню. Во всяком случае, не помню, чтобы меня хоть раз трахнул какой-нибудь режиссер. — Он широко и белозубо улыбнулся. Соседка по гримерной закатила глаза.

— Я лично не думаю, что у Ламай здесь были враги, — твердо сказала Марте. — Кристиан, я не могу убрать эту морщину, она видна на всех предыдущих дублях.

Кристиан, он же «король Хокон», простонал.

— А что насчет Фелиции Хени? — спросил Харри. — У неё... были сложные отношения с кем-то в этой сфере?

— Конечно! — зычно хохотнул Кристиан. — Она была актрисой, парень. А у актрис сложные отношения абсолютно со всеми. Уж точно со всеми, кто стоит выше.

— Почему?

— Почему? Да потому что мы целиком во власти людей, которые выставляют нас напоказ так, как им вздумается. Мы можем выдать лучшую сцену в своей жизни, отдать всю душу без остатка, а они просто вырежут её при монтаже