Выстрел милосердия - Ю. Несбё

— Здесь, в подъезде, чертовское эхо, так что давай завтра обсудим. Ровно в восемь.

На улице все ещё было темно, когда машина на скорости двадцать километров в час покатила между виллами и заснеженными садами в лучшем районе вест-энда Осло. Окна и деревья были со вкусом украшены к Рождеству согласно одной и той же неписаной инструкции — и без всяких экстравагантных преувеличений, какие можно увидеть в восточной части города. У дяди Эйстейна рождественские гирлянды висели на сгоревшем остове автомобиля, стоявшем на керамзитовых блоках перед гаражом. Олег притормозил перед очередным лежачим полицейским.

Зазвонил телефон Харри. Это был Клементс.

— Вы не пришли на утреннее совещание, Холе.

— Занят делом, шеф.

— Утреннее совещание важнее.

— Важнее дела?

— Надеюсь, вы меня услышали. Чтобы это не повторялось.

— Обещаю постараться, шеф.

— Пожалуйста, не называйте меня так.

— Ой, как много всего нужно помнить. Мы можем закончить разговор?

На том конце повесили трубку.

Олег покосился на Харри:

— Уже завел новых друзей?

— Ты же меня знаешь.

Олег рассмеялся:

— Знаешь что? Может, ты, пожалуйста, пройдешь тест «Большой пятерки» у нашего нового психолога? Я сказал ей, что ты главный кандидат на то, чтобы побить рекорд по самому низкому баллу за доброжелательность.

— Ладно ещё доброжелательность, я больше боюсь того, что они раскопают по остальным пунктам.

Харри посмотрел на сад, где лунный свет поблескивал на бронзовой фигуре оленя.

Когда они въехали под вывеску с надписью «Киностудия Яр» и припарковались перед одним из больших двухэтажных зданий, напоминавших бараки, на востоке наконец начало рассветать.

Они побрели по колено в снегу, выпавшем за ночь, мимо двух белых грузовиков и двух домов на колесах, на дверях которых было написано «Антон Вам» и «Мариус Эриксен».

Молодая девушка в оранжевом светоотражающем жилете поверх черной парки стояла и топталась в снегу возле корпуса «Б». Когда они приблизились, она вскинула руку, требуя остановиться.

— Из полиции, — сказал Олег и предъявил удостоверение.

— Камера мотор, — бросила она, указывая на свою гарнитуру.

— Но мы...

— Ладно, снято. Вас ждут, я доложу.

Пока она говорила в гарнитуру, Харри посмотрел в сторону другого здания, где стояли трое молодых людей в старой военной форме, курили и переговаривались. Один из них держал револьвер[29], который они, очевидно, обсуждали.

— Грип идет, — сказала девушка, и тут же за дверью раздался раскатистый смех, после чего её открыл мужчина, у которого в глазах все ещё стояли слезы от смеха.

— Добро пожаловать в дурдом, — хмыкнул он и протянул им руку. — Меня зовут Грип, я просто грип, но у Антона сейчас творческая дискуссия, так что придется немного подождать. Пока по кофе?

— Да, спасибо, — сказал Олег.

Они вошли в просторное, похожее на склад помещение и направились к импровизированной стойке, где стояли термосы с кофе, фрукты и легкие закуски. Харри огляделся по сторонам: люди сновали туда-сюда за его спиной, и каждый казался невероятно занятым спешным делом.

Они переминались с ноги на ногу, пока Грип наливал им кофе.

— Итак, — начал Олег. — Чем занимается грип?

— О, монтируем всё, что нужно для камер и света. Краны, рельсы, строительные леса, платформы. Мы, так сказать, тело при головах, мускулы при мозгах.

— Работы, должно быть, невпроворот на такой огромной площадке.

— Огромной? — рассмеялся Грип. — Да она крошечная. Знаешь, сколько таких студий, как на Яре, поместится в английской «Пайнвуд Студиос»? Мы подсчитывали. Сто тридцать. Сто тридцать штук! — Смех перешел в кашель курильщика.

— Значит, масштабы скромные, — заметил Харри. — Все друг друга знают, верно?

— Разумеется. Каждый на этой площадке работал вместе как минимум два или три раза. Да и вообще, большинство тут родственники.

— Серьезно?

— Да нет, конечно. Хотя доля правды есть. Киноиндустрия — дело семейное.

— Вы помните Фелицию Хени? — спросил Олег.

— Конечно. — Грип посерьезнел. — Трагедия. Да и покатилось все по наклонной задолго до конца, Фелиция ведь была невероятно талантливой.

— Вы знали её лично?

— Как я уже говорил, мир кино тесен. Я тогда был молод, но она была ещё моложе. Антон собирался сделать из неё звезду. Да что там, все прочили ей славу, ведь мы все тогда мечтали стать режиссерами.

— А Ламай из тех времен помните? — спросил Харри. — Тайка, работала на гриме.

— Имя не припомню, но да, была одна девушка из Таиланда на паре проектов.

— Но близко вы её не знали?

— Съемки обычно длятся дней двадцать с небольшим, так что это скорее мимолетное знакомство, как на курорте, понимаете? Если только человек не задерживается в профессии насовсем.

— А продюсера Джона Дейла помните?

— Это того, кого нашли у Фрогнер-парка?

Харри кивнул.

— Я увидел фото в новостях и сразу подумал, что это он, — сказал Грип. — Мы, простые работяги, с денежными мешками не пересекаемся, но я помню, как он вышагивал по площадке с таким видом, будто всё тут принадлежит ему. Ну, в общем-то, так оно и было. Но Антон наверняка сможет рассказать вам о Дейле побольше.

Грип кивнул в сторону двоих мужчин, которые шли к ним, бурно споря на ходу. Обоим на вид было около пятидесяти. Один — лысый, в кожаной куртке и с очень густыми, лохматыми бровями; Харри не раз видел его лицо на культурных страницах газет. Второго, активно жестикулирующего мужчину в тонких черных перчатках и маленьких круглых очках с темными стеклами в стиле Оззи Осборна, Харри тоже где-то встречал, но никак не мог вспомнить, кто это.

— Вам, — негромко произнес Олег и шагнул вперед.

— Да, — отозвался лысый.

— Олег Фёуке, полиция. Ваш помощник режиссера сказала, что мы можем переговорить пару минут.

— Сказать-то она сказала, — проворчал Вам и повернулся к спутнику в очках а-ля Оззи, прервавшему свой поток красноречия. — Тебе придется переписать эту сцену, Роберт, или я сделаю это сам.

Мужчина в темных очках покачал головой:

— Но это невозможно, я же тебе говорю. Король никогда такого не произносил.

— Мой король скажет, — отрезал Вам, налил себе кофе в кружку и повернулся к Харри и Олегу. — За мной, господа полицейские.

Харри и Олег пошли за