Противоденствие - Томас Пинчон
Вот принесли «еду» Лью, и она тут же завладела его вниманием — подробности его «куска мяса», чем дольше он на него смотрел, казалось, намекали не столько на животное происхождение, как парняге разумно было б ожидать, сколько на отдаленные царства кристаллографии: каждый надрез, какой делал Лью ножом, фактически являл ему новые просторы, среди причудливо размещенных осей и полиэдров, уходящие в роевую суматоху племени очень маленьких, хоть и совершенно зримых обитателей, кои, бурля и суетясь, по всей видимости, не осознавая того, что за ними наблюдают, исполняли миниатюрные, однако гармонически сложные припевчики крохотными, ускоренными голосками, и каждое слово в них звенело еще-более-поликристаллическими светимостями смысла.
Да, мы тут — Бобры Башки
Деловитые метелки
Хотя часто говорят:
Мы ведем себя как пчелки
Свой «бульдог» держи в кармане
И на нас не волоки
До цугундера иначе
Доведут Бобры Башки....
Вот именно, недоумевал Лью, и-и как теперь насчет.
— Все в порядке, г-н Б.? — Официант Кудря нависал над Лью с тревожным и, на взгляд Лью, зловещим видом. То был, разумеется, Кудря, однако в некоем значении поглубже — не он. — Вы смешно поглядывали на еду.
— Ну, это ж потому, что она и есть смешная, — разумно ответил Лью, или так ему казалось, пока он не заметил, что все в зале теперь неистово пытаются выйти в дверь одновременно. Он что, сказал что-то не то? сделал? Быть может, следовало поинтересоваться....
— Он совсем спятил! — орала какая-то женщина. — Эмметт, а ну-ка не подпускай его ко мне!
Пришел в себя Лью в городской каталажке, в обществе одного-двух завсегдатаев, которые негодующе совещались, бросая в сторону Лью осуждающие алкогольные взгляды. Как только маршал заглянул внутрь и постановил, что Лью безопасно выпускать на улицу, тот вернулся в лабораторию к Доктору с видом, скажем так, немного застенчивым.
— Насчет того— Забыл, как называется.
— Еще бы. Раз это более-менее циклопропан плюс динамит, — ухмыльнулся Док, как показалось Лью, шкодливо, — отчего бы нам не называть его «цикломитом», э? валяйте, сегодня бесплатные образцы, берите сколько пожелаете, он довольно стабилен, поэтому если вы хотели его на подрывные работы, придется применять капсюли-детонаторы, шестерки Дюпона, кажется, действуют не хуже прочих. Хотя вам к тому ж может понадобиться к нему какой-нибудь пластицератор, некоторые утверждают, он помогает со... всеобщим воздействием. — Он не вполне добавил: «Да и не уписывайте за обе щеки», — но Лью как-то ощутил, что́ ему светит, а потому энергично мотнул головой, нет, мол, схватил товар, пробормотал спасибо и свалил поскорее. — И моторчик время от времени себе проверяйте, — крикнул ему вслед Док.
Лью помедлил.
— Как это?
— Лепила вам это, может, и объяснил бы, но существует странная химическая связь между всей этой нитро-взрывчаткой и человеческим сердцем.
С тех пор, стоило только раздаться взрыву динамита, даже где-нибудь вдали, откуда не слышно, где-то в сознании Лью приводилось в действие нечто сопутствующее... а немного погодя — даже если того и гляди взорвется. Где угодно. Вскоре он уже подсел на цикломит энергически, иначе не скажешь.
Первый подрыв динамита, какому Лью вообще стал свидетелем, случился на окружной ярмарке в Кэнкэки. Внутри Стены Смерти с рычаньем наматывали круг за кругом сорвиголовы на мотоциклах, полуослепнув от собственного выхлопного дыма. Были там молодые женщины в карнавальном облаченье, обозреть коих в чем бы то ни было меньшем стоило б лишний никель, и поближе за чью ограду пацаны могли только надеяться проникнуть. Был Поразительный Гальванический Дедуля, пускавший электрические плюмажи разных цветов от кончиков пальцев на ногах до ушей, цепляясь за генератор, крутимый каким-нибудь везунчиком из местных пацанов. И был там аттракцион, известный как «Динамитный Лазарь»: обычный с виду работяга в кепке и робе влезал в сосновый гроб, выкрашенный в черный, а затем бригада мрачно принималась набивать тот динамитом — в дело шел чуть ли не сарай его — и присоединяла кусок ярко-оранжевого запального шнура, который не выглядел достаточно длинным. Заколотив гвоздями крышку, их десятник зрелищным жестом показывал всем бестерочную спичку, театрально чиркал ею по седалищу своих штанов и поджигал шнур, после чего все опрометью разбегались. Где-то барабанщик начинал дробь, становившуюся все громче, сбивки перекрывались все быстрей и быстрей, а фитиль сгорал все короче — Лью на большой трибуне сидел достаточно далеко, чтобы видеть: ящик начинал взрываться за долю секунды до того, как он слышал взрыв, хватало времени подумать, что, может, ничего в конце концов и не случится, а затем налетал фронт ударной волны. То было концом чего-то — если и не его невинности, то хотя б его веры в то, что все будет всегда происходить достаточно постепенно и тем самым оставлять время на то, чтобы успеть что-нибудь с этим сделать. Штука там была не только в громкости, учтите, но и в очертании.
Он сталкивался с гомеопатом-другим и сознавал, что есть такая теория: можно вылечить болезнь очень маленькими дозами какого-то особенного вещества, которое, если его проглотить во всю мощь, вызовет те же симптомы. Возможно, поедание цикломита помогло ему укрепить иммунитет ко взрывам. Или, может, то просто было тупое везенье. Но поди знай, в ту же минуту, когда Лью обсудил с Нейтом Бирютчем свои сомненья насчет Пацана Кизельгура — по сути, бросив дело, — именно тогда то самое, чем бы оно ни было решило попытать на нем силы. Лошадь свою он оставил выше по ручью и спокойно себе пи́сал в маленький арройо, когда весь мир вывернулся наизнанку. Лью знал карнавальную теорию, заключавшуюся в том, чтобы прыгнуть в самую середку взрыва в ту же секунду, как он раздается, чтобы ударная волна уже оказывалась снаружи и
Ознакомительная версия. Доступно 87 из 437 стр.