Противоденствие - Томас Пинчон

— А вы не соблазняетесь ли?

— Не соблазняюсь ли.

— Ничего личного. — Уэбб пустил взгляд свой проскользить по сарайчику.

— Это временно, — пояснил Мерл, — в особняке завелись мыши, и наши агенты сейчас нам новый присматривают.

— И стоила б ночнушка для слона два цента, — вставила Орги, — нам бы и на чепчик зассанцу не хватило.

— Со ртутью умеете обращаться? Работой амальгаматора когда-нибудь занимались?

— Время от времени, — осторожно ответил Мерл. — В Свинцвилле[55], паре других мест, хорошенького понемножку, не уверен, что на этом карьеру можно сделать.

— На «Малом Изверге» амальгаматор нужен — видя, что у них там с высотой и надышавшись всех этих паров, их нынешний взял себе в голову, что он президент.

— Ох. Чего?..

— Скажем так, у него этот мелкий подспорщик с гармоникой ходит за ним повсюду, наигрывает «Привет Главе». Не в лад. Пускается в долгие речи, которых никто понять не может, на прошлой неделе объявил войну штату Колорадо. Его надо заменить — и побыстрей, но никому не хочется применять силу, раз говорят, что у таких чудил сверхчеловеческие способности.

— И впрямь. Так это где-то под Теллуридом, говорите.

— Нарядный городишко, церкви, школы, благотворная среда для юной дамы.

Орги фыркнула.

— Скорей уж ад с электрическими фонарями, да и школа — не вполне мой стакан пива, господин хороший, если бы мне хотелось время профукать, я б уж лучше пороховой мартышкой нанялась, поди нет.

— Уверен, на это они вам сумеют наметку дать, — ответил Уэбб. — Только в «Малом Изверге» не нужно мою фамилию называть, лады? Я там сейчас не вполне горняк месяца.

— Еще б, — сказал Мерл, — только если алхимическая сторона этого дела тоже в разговоре не всплывет.

Мужчины поглядели друг на друга — каждый вполне уверен, кем был другой.

— У горных инженеров скверное мнение, — сделал вид, будто объясняет, Мерл, — старинные суеверия еще с Темных Веков, и близко не научны, как современная металлургия. — Он умолк — словно бы перевести дух. — Но если поглядеть на историю, современная химия только начинает приходить на смену алхимии — примерно в то же время, что по-настоящему раскочегаривается и капитализм. Странно, э? Что вы на это скажете?

Уэбб покладисто кивнул.

— Может, это капитализм решил, что ему больше не нужна старая волшба. — Эдак подчеркнуто: чтобы презренью этому не избежать внимания Мерла. — Чего корячиться? У них своя волшба, прекрасно им удавалась, большое спасибо, не свинец в золото превращают, а берут пот бедняков и превращают в зеленые, а свинец экономят на цели принуждения.

— А золото и серебро...

— Может, большее проклятье, чем им самим известно. Лежат себе там в хранилище, только и ждут, что.

— Не вслух!

Но Уэбб ускакал, и в голове у него боем сердца повторялась роскошная возможность — Анти-Камень. Анти-Камень. Полезная волшба, какая может перещеголять кого угодно по широко обожаемому мексиканскому принципу политики через химию. Не то чтобы жизнь в этих горах и без того не была причудливой, но вот он, этот балабонистый ртутный колдун со свежими вестями, что, возможно, если повезет, тут пристраивается и везенье поболе, а день всеобщего благосостоянья и обетованности, храмы Маммоны все вдребезги — бедняки на марше, побольше их будет, чем в Армии Кокси[56], сквозь обломки — вот настолько же ближе. Или же он в «Малом Изверге» спятит так же, как нынешний амальгаматор — вскорости бывший амальгаматор, поскольку когда Уэбб в следующий раз туда заехал, обнаружил он, что «президента» и правда заменили Мерлом Выдаваем.

Вот так-то Мерл и Орги, после долгого скитанья от работы к работе, докатились до остановки в округе Сан-Мигель на следующие пару лет — как выяснилось, средь худших годов в истории тех бессчастных гор. В последнее время Мерла навещало странное чувство, что «фотография» и «алхимия» — просто два способа намекать на одно и то же: выкуп света из инертности драгоценных металлов. И может, долгий путь сюда для него и Орги был не результатом какого бы то ни было праздного скитанья, а скорее — тайного императива, вроде силы тяготения, из всего серебра, какое он напроявлял в картинки, какие наснимал за все эти годы, — как будто серебро было живым, с душою и голосом, а он на него работал так же, как и оно на него.

Четвертое июля началось жарко и стало жарче, ранний свет на пиках спускался, занимал собою немногие облачка яркие и лепные, а дождя не сулили, нитро принимался сочиться из динамитных шашек задолго до того, как солнце оторвалось от хребта. Среди скотоводов и всадников с родео день нынешний был известен как «Ковбойское Рождество», а вот Уэббу Траверзу оно было больше Национальным Праздником Динамита, хотя можно было б и убедиться, что многие, кто были католической веры любили доказывать, будто тем днем должно было б стать Четвертое декабря, праздник св. Варвары, покровительницы артиллеристов, оружейников и — с натяжкой не такой уж и большой — еще и динамитчиков.

Сегодня всеми — гуртовщиками и кабатчиками, конторскими служками и неисправимыми, учтивым старичьем и крикливой бесшабашной молодежью — рано или поздно завладеет всеохватная динамитная мания. Станут брать частички шашки, присоединять капсюль и запал, поджигать их и швырять друг в друга, бросать в резервуары и устраивать рыбные жарехи на весь день, пробивать живописные узоры в пейзаже, которые назавтра едва ль не исчезнут, закладывать их подожженными в пустые пивные бочки, чтоб скатывать те с горных склонов и принимать пари, насколько близко к поселку разлетится на куски, — как ни поверни, идеальный день для кое-чего в той доброй Пропаганде Действия, что просто смешается со всем прочим тарарамом.

Уэбб шатко поднялся со своей скатки после одной из тех ночей, когда не столько спал, сколько прерывисто сознавал время. По всей долине уже слышались взрывы — разогрев. Сегодня предстоит сравнительно рутинная работа, и Уэбб предвкушал в ее конце немного посидеть в салуне. Сарсуэла стояла у ограды, ждала, зная Уэбба достаточно давно, чтоб иметь представление: что б день ей ни готовил, в нем будет взрыв, к чему кобылка привыкла и чего даже ждала.

Уэбб проехал вверх по долине и затем через перевал Красной Горы, цикады стрекотали мимо, как затянувшиеся рикошеты. Немного погодя привстав на водопой, он столкнулся с воловиком в крагах и наштанниках, в шляпе с отогнутыми вниз полями, при нем собака и несвязанный обоз осликов, известных в здешних местах как