Противоденствие - Томас Пинчон
Время от времени нежданно-негаданно являлся Драва — посмотреть на успехи Лью.
— Перво-наперво, — посоветовал он, — не могу сказать за Бога, но жена вас не простит. Она никогда не вернется. Если вы тут именно это считали расплатой, вам стоит сделать переоценку.
У Лью заныли подошвы, как будто им хотелось оказаться аж в самом центре Земли.
— А если мне все равно, что потребуется для того, чтоб ее вернуть?
— Покаяние? Вы его все равно отработаете. Вы не католик, г-н Бомрак?
— Пресвитерианец.
— Многие считают, что между грехом, покаянием и искуплением существует математическое соотношение. Чем больше грех, тем больше покаяние и тому подобное. Наша же собственная точка зрения всегда заключалась в том, что связи нет. Все переменные независимы. Каетесь не потому, что согрешили, а потому что такова судьба ваша. Искупает вас не то, что вы каетесь, а то, что покаяние происходит. Или не происходит... Здесь ничего сверхъестественного. У большинства людей колесико по проводу ездит, или какие-то рельсы по улицам проложены, или есть некая направляющая или канавка, по какой они движутся к своей судьбе. Вы же привольно отскакиваете. Избегаете покаяния, а потому и определения.
— Съезжаю с катушек. А вы пытаетесь помочь мне вернуться к тому, как живет большинство людей, так что ли?
— «Большинство людей», — не повышая голоса, хотя что-то внутри у Лью дернулось так, словно повысил, — исполнительно и тупо, как рогатый скот. Делирий буквально означает вывалиться из борозды, которую пашете. Считайте это плодотворной разновидностью делирия.
— И что мне с ним делать?
— А вам такого не надо?
— А вам?
— Не уверен. Возможно.
Настала весна, в парках и на улицах возникла колесная публика — в кричащих полосатых носках и длинноклювых кепках «Лихач». Умерились ветры с озера. Вновь возникли парасоли и взгляды искоса. Верна давно пропала — вновь вышла замуж, едва объявили решение суда, похоже, и, по слухам, жила теперь на Прибрежном озерном проезде где-то к северу от Дубовой улицы. Он какой-то вице-президент или что-то.
Одним ясным и обычным рабочим утром в Чикаго Лью случилось оказаться в общественном транспортном средстве, головою и взглядом ни к чему в особенности не устремляясь, — и тут он впал, совсем коротко, в состояние, коего, по его памяти, не то чтоб искал, но впоследствии постепенно начал считать благодатью. Несмотря на прискорбную историю скоростного транспорта в этом городе, ведомственное пренебреженье и высокую вероятность столкновения, травмы и смерти, увертюра рабочего утра ревела вокруг, как обычно. Мужчины и дальше охорашивали себе усы перстами в серых перчатках. Свернутый зонтик оставил вмятину на котелке, состоялся обмен словами. Молоденькие личные секретарши в шляпках из итальянской соломки и полосатых английских блузках с громадными плечами, занимавшими в вагоне больше места, чем ангельские крылья, с противоречивыми чувствами грезили о том, что ждет их на верхних этажах новехоньких «небоскребов» со стальными каркасами. Лошади вышагивали в собственных времени и пространстве. Пассажиры фыркали, чесались и читали газету, иногда всё одновременно, а иные мнили, будто могут сызнова впасть в нечто вроде вертикального сна. Лью осознал, что окружен со всех сторон свеченьем, новым для него, такого он не наблюдал даже в снах и нелегко приписать его модулированному дымом солнцу, начавшему освещать Чикаго.
Он понял, что все — именно таково, каково есть. Казалось, это больше, нежели он способен вынести.
Должно быть, он спустился на тротуар и вошел в сигарную лавку. Стоял тот ранний час в сигарных лавках по всему городу, когда мальчишки вносят кирпичи, всю ночь отмокавшие в ведрах с водой, дабы разместить их в витринах, чтобы товар оставался увлажненным. Внутри находился пухлый и щеголеватый субъект — покупал черутки отечественного изготовления. Немного понаблюдал за Лью — разве что не пялился на него, — а затем спросил, кивнув в сторону витрины:
— Вон та коробка на нижней полке — сколько в ней осталось колорадо-клар? Только чур не смотреть, в смысле.
— Семнадцать, — ответил Лью без малейших колебаний, какие мог бы заметить его собеседник.
— Знаете, а такое не всякий умеет.
— Что?
— Подмечать то и сё. Что за окном только что проехало?
— Блестящая черная рессорная двуколка, три рессоры, латунная гарнитура, гнедой мерин лет четырех, дородный господин в мягкой фетровой шляпе и желтом пыльнике, а что?
— Изумительно.
— Да не очень. Просто никто никогда не спрашивает.
— Вы завтракали?
В кафетерии по соседству ранняя публика уже побывала и разошлась. Здесь Лью обычно все знали, узнавали в лицо, а вот нынче утром, преображенный и прочее, он как будто бы прошел неопознанным.
Его спутник представился как Нейт Бирютч, заведующий отделом кадров в «Расследованиях Белого Города», детективном агентстве.
В ближнем и дальнем далеке взрывы, коим не всегда суждено оказаться опознанными в газетах назавтра, лениво вспарывали ткань дня, к чему Нейт Бирютч делал вид, будто прислушивается.
— Союз металлистов, — кивнул он. — Когда такого наслушаешься, развивается слух. — Он полил сиропом башню блинчиков, из которой таяло и вытекало масло. — Видите ли, тут не медвежатники, растратчики, убийцы, сбежавшие супруги, ничего подобного из грошовых романов, выкиньте все это из головы. Здесь в Чи, в этот год Господа нашего, все сводится к профсоюзам или, как нам нравится их называть, анархистской мрази, — сказал Нейт Бирютч.
— Ни с чем из этого никакого опыта.
— А выглядите квалифицированным, должен сказать. — Рот Нейта на секунду сделался коварным. — Поверить не могу, что что вам не предлагали пинкертоновскую работу, платят там чуть ли не чересчур хорошо, чтоб туда не записаться.
— Не знаю. Для меня перебор современной экономики, поскольку же наверняка жизнь не сводится только к заработку.
— О? А к чему?
— Ну, на этот вопрос дайте мне несколько минут.
— Если считаете, что работа на Ищейку — это жизнь нравственного убожества, вам следует на нашу лавочку взглянуть.
Лью кивнул и поймал его на слове. Опомниться не успел, а его уже внесли в зарплатную ведомость, и он, каждый раз входя в комнату, обращал внимание, как кто-то замечает якобы кому-то еще:
— Бешеные деньги, да человека там могут убить! — К тому времени, как Лью целиком расшифровал эту любезность, он поймал себя на том, что более чем способен попросту от
Ознакомительная версия. Доступно 87 из 437 стр.