Жить. Любить. Верить - Олег Юрьевич Рой
Очень наглядно. И не имеет никакого отношения к реальности.
Траншея с бруствером от города до города? Ну-ну. С точки зрения оборонительной — штука более-менее бессмысленная. Сотню лет назад, во времена Первой мировой? Да, пожалуй. Но сегодня? Ее арта размолотит вмиг, не говоря уж о танках, дронах или тем паче самолетах. Так что никакая линия укреплений не сплошная, она прерывистая — противники занимают господствующие высоты или иные важные или удобные точки, так, чтобы пространство между соседними укрепами перекрывалось их огневыми возможностями.
И уж точно никто не ходит в атаку по всему фронту. И такие наглядные, такие убедительные стрелочки наступления — это не непрерывный поток людей и техники, это мешанина из атакующих, контратакующих, это распыленная по местности масса техники и людей, выбирающая лучший путь движения, чтобы не попасть под удар вражеской арты, не въехать на минное поле или в непролазную грязь, пересечь речушку вброд, а не там, где надо наводить мост…
Сержант Константин Найденов всего этого не видел. Ни кликбейтных заголовков, ни ярких стрелочек. Не до того ему было. Он был одной из тех точек, из которых и складываются чертовы стрелочки и сухие сводки «за истекшие сутки нашими подразделениями…». И у него, как у любой из десятков тысяч точек, была своя задача.
— Таким, как я, тут самое место, — сказал он на днях новенькому с позывным Дельфин. — У вас, ребята, есть семьи — у кого-то уже и жены, и дети, а то и внуки, у кого-то только родители. Ну или по крайней мере были, — добавил он, заметив, что Дельфин, которого звали Вик, чуть помрачнел. — А я один с самого начала. Убьют — никто и не вздрогнет. Один на белом свете, как перст.
Говорил он — неожиданно для детдомовца — на очень правильном, книжном языке. Вик, хотя и не особо жаловал модный сленг, не сказать чтобы вовсе им брезговал, слетали с его губ и «хайп», и «кринж», и прочая «жесть». А Костя изъяснялся так, словно на эту войну пришел с той, где воевали еще деды, а то и откуда подале — из лесов Восточной Пруссии или с сопок Маньчжурии. И с Виком-то, при всегдашней своей угрюмости и молчаливости, почуял родственность, едва тот объявился в располаге, — как раз на почве интереса к истории.
— У себя в школе, — Костя упорно именовал свой детдом школой, — я в библиотеке все военно-исторические книги перечитал. Потом, как Интернет провели, так в электронных просиживал, когда была возможность.
С Виком они были почти ровесники, но Костя казался куда старше. Детдомовские взрослеют рано. Да, не девяностые, когда детдома были переполнены, а по улицам бродили стайки беспризорников, занимая на ночлег заброшки и жестоко воюя с конкурентами за укрытия поприличнее. Сегодня, по сравнению с теми временами, таких почти что и нет. Однако «почти» не равно «совсем». Как ни старайся, и брошенные дети, и просто никому не нужные сироты были и будут всегда. Но оттого, что неблагополучная, как это именуют социологи, группа ныне уменьшилась кратно, даже на порядки, приближаясь к «проценту погрешности», от этого никак не легче. Хотя бы потому, что детдом — не семья. Не то чтобы в Костином детдоме царили какие-то прямо волчьи порядки, чтобы кто-то кого-то строил и гнобил — не больше, чем в любой обычной школе. И заботились, и даже ласковое слово, случалось, перепадало. И семьи попадаются такие, что в детдоме безопаснее. И все же, все же, все же…
Крепкий от природы, типичный уралец, сделавший уроки физкультуры второй, кроме военно-исторических книг, отдушиной, он и дрался неплохо — как почти любой детдомовец. Армия была выбором без выбора: рыба ведь не выбирала жить в воде. В учебке он почувствовал себя именно что рыбой, наконец попавшей в воду.
— Как у Давыдова — я рожден для службы царской, — сообщил он Вику. И даже улыбнулся, хотя вообще улыбался не чаще, чем солдаты в почетном карауле.
«Ты не отвлекайся на красивые сравнения и прочие воспоминания, ты карабкайся давай, — одернул он сам себя. — И гляди внимательней!»
Пригорков в донецкой степи столько, что именами наградили далеко не каждый, на картах многие обозначены лишь цифрами. Этот, к примеру — сто четыре и два — значит, над окрестностью он возвышается на сто четыре с копейками метра. Самое то для наблюдения.
Хотя разглядывать пока особенно нечего. Пригорок как пригорок, как будто и не война вокруг. Слева, справа, спереди, позади. Грохочут пушки, только и того, что дым багровый кругами не всходит к небесам. По левому флангу, забирая сильно к западу, чтобы обойти вражеский укреп, наступает родная Костина батальонно-тактическая группа. Через полчаса она уткнется в другой укреп и займет позиции за небольшой лесополосой. Сержанту Найденову о том пока неведомо.
По правому флангу соседняя БТГ, пытаясь обогнуть все тот же укреп уже с востока, уже вошла в небольшое сельцо — и ввязалась в бой с занимающим его батальоном теробороны. Оттуда доносится беспорядочная стрельба…
А здесь — тишь, гладь да божья благодать, даже птахи какие-то курлычут в небе. На юг небось собираются. Пусть летят — подальше от войны, целее будут. Даст бог, когда вернутся, стрелять уже перестанут.
Вершинка пригорочка оказывается как будто покореженной: рытвины, впадины, трещины — не то от обстрелов, не то природа так распорядилась. Вот и ладушки, вот и хорошо, есть где заныкаться, а то ведь не ровен час заметит кто снизу…
Ох, и правильно же он сюда забрался! Метрах в двухстах к востоку — еще высотка, за ней и сельцо виднеется, дымом затянутое. Дым — серый, желтый, коричневый, всякий — там и сям озаряется вспышками, всполохами, искрами. Бой там, в деревушечке с милым названием Панасова Пасика.
А вот на соседней высотке никакого дыма, никаких всполохов. Тишина. Но такая — настороженная. Потому что не просто высотка — огневая позиция ЗУ–23, с другого места не разглядишь, спрятались, а Косте хорошо видно. Не наша позиция, бандеровская. Что они здесь охраняют? Ага, вот и объект — в распадке между высотами бронегруппа. Не «Мертвая голова», конечно, ни по качеству вооружения, ни по количеству. Костя отмечает три старых Т–55 и столько же БМП–1: вместо ПТУР с нежным именем «Малютка» на башнях — по паре пулеметов за американскими щитами. Плюс пяток ган-траков, грузовиков с