Тыквенная история - Аля Миррова
Волчонок жалобно заскулил и превратился в паренька на вид лет восемнадцати. Он сидел на дорожке и всхлипывал от досады.
— Ничего у меня не выходит! Ну почему я такой невезучий!
— Так, хватит! — поморщился Джек, — ты мужчина или кто! Пойдешь с нами, поможешь Расти, заодно и починку отработаешь!
— Как? — шмыгнул носом паренек, — я ж не умею ничего!
— Очень просто, — орк вздернул его на ноги, — проводишь до города и обратно, а в городе с погрузкой продуктов подсобишь. Ясно?
— Ясно, — вздохнул паренек.
— Звать-то тебя как, чудо мохнатое?
Лизи с интересом разглядывала его.
— Бьерн, — ответил парнишка, а в животе у него громко заурчало.
— Голодный!
Расти покачал головой, а мальчишка смущенно опустил глаза.
— Ну, раз такое дело, предлагаю привал, — усмехнулся орк, — надо крышу починить, а то вдруг дождь пойдёт, заодно и перекусим.
— Что скажете, сэр? — он посмотрел на Джека.
— Валяй, а с починкой я помогу, — кивнул тот и, заглянув внутрь возка, щёлкнул пальцами.
Полотняная крыша немедленно принял прежний вид, а ящики и корзины расставились аккуратными стопками.
— Ты почему сразу его не прибил?
Тихо прошипела Китти, которая никак не могла успокоиться после пережитого волнения.
— Ты же мог!
— Мог, — согласился Джек, — а зачем? Видно же, молодой, глупый! Если я начну на каждого кидаться со смертельными заклинаниями, так у меня подданных не останется!
— А если бы он не на нас, а на кого-то другого напал? — возмутилась Китти.
— А это уже вопрос удачи, — философски заметил Джек, — как повезет. Мог и сам погибнуть, а могли и люди пострадать. Надо бы выяснить, где его стая, и чего это он на путников кидается!
Глава 17
Тем временем Бьерн под присмотром Лизи уже собирал хворост, а Расти доставал из возка котелок и припасы. Пока ребята разводили огонь, а орк резал овощи для похлёбки, Джек с помощью магии прилевитировал из леса пару бревен и уселся на одно из них, наблюдая за суетой. Закончив с дровами, Бьерн, опасливо косясь на Джека, устроился на соседнем.
— Да не бойся ты, — добродушно усмехнулся Тыква, обдав его мертвенным свечением, исходящим из глазниц.
Паренек поёжился, но постарался придать себе невозмутимый вид.
— А я и не боюсь, — пробормотал он, — ну почти!
— Ты чего это в разбойники подался, парень? — задумчиво спросил его Джек.
— А что мне остается! — вздохнул Бьерн, — деревню нашу разорили, от стаи почти никого не осталось! А голод не тетка!
— Охотиться не пробовал? Или не умеешь? — проворчала Китти, уютно устроившаяся на коленях О’Лантера.
— Умею! Только на кого тут охотиться? — возмутился паренек, — на мышей и лягушек? Все зверьё разбежалось! Королевские егеря всю дичь вокруг столицы истребили! Бьют всех без разбора! От зайца до кабана!
— А в другое место уйти? Ну подальше отсюда, — удивилась кошка.
— Так там другие стаи, — Бьерн хлюпнул носом, — да и не знаю я там никого! Меня свои же загрызут!
— Ну а в город пойти? Подмастерьем там или поденщиком? — предложил Джек.
Сейчас он любовался, как Лизи склонившись над котлом, пробует похлебку, смешно дуя на большую деревянную ложку.
— Оборотням жить и работать в городе запрещено!
— Почему?
Тыква отвлекся от созерцания девушки и уставился на мальчишку.
— Указ ее величества, королевы Мориган! И не только оборотням! Любым расам кроме людей! А магических тварей, типа фей, пикси и прочих нелюдей, даже за стены не пускают! Мол, нечего всякому отродью в городах ошиваться!
— И давно такой указ вышел? — нахмурился Джек.
— Давно, — Бьерн совсем сник, — лет пятьдесят назад. Отец мой тогда еще щенком был. Его семью тогда вместе с другими в один день за ворота вышвырнули. Сначала мыкались, а потом в стаю сбились, деревню отстроили, охотой промышлять начали. Так егеря житья не давали. Зверье разогнали, добычу отбирали. Тогда дед мой придумал коров да овец держать. Зажили хорошо. Мяса, молока вдоволь, излишки продавали. Волчата рождаться стали. Стая разрослась.
А два года назад беда пришла. Разорили деревню. Кто? Зачем? Неизвестно! — он горестно вздохнул.
— Да только это кто-то очень могущественный был. От домов одни трубы печные остались, стада исчезли, как не бывало, а от жителей — прах да пепел! Только я и пара друзей уцелели. Нас тогда дома не случилось. А когда вернулись, чуть с ума не сошли от горя! Так мы с тех пор и жили в лесу, летом перебивались грибами да ягодами, а зимой совсем туго было, вот мы и разбойничали помаленьку. Людей-то старались не трогать, продукты забирали, лошадей. А в конце этого лета во время охоты очередной друзей моих убили.
Бьерн всхлипнул и быстро вытер нос рукавом:
— Так я совсем один остался. Невезучий я по жизни! Стаю потерял, друзей не уберег!
По щекам мальчишки потекли слезы.
— А вот здесь ты неправ! — покачал головой Джек, — после такого в живых остаться, два раза со смертью разминуться, большое везение нужно!
— Кончай киснуть, парень!
Орк опустился на бревно рядом с ним и сунул ему в руки миску с похлебкой да кусок хлеба:
— Лучше ешь давай! Из города вернемся, подумаем, как беде твоей помочь!
— А как тут поможешь? — вздохнул он.
— Да очень просто!
Лизи уселась на бревно рядом с Джеком.
— Пусть Расти с отцом поговорит, возьмут тебя к себе в помощники! Будешь в трактире работать! А хочешь, я тебя с собой в другой мир заберу! Там у нас такого нет! Все живут вместе, мирно и дружно. Учиться пойдешь, ремесло какое-нибудь освоишь.
— Спасибо вам, — Бьерн окинул их признательным взглядом.
— Ты ешь, не отвлекайся, — оскалился орк, — нам рассиживаться некогда. Хорошо бы к ночи до города добраться!
— А как же быть-то? Раз никому, кроме людей в город нельзя — вдруг спохватилась Лизи, — если мы ночью в город приедем, стражники Джека в тюрьму заберут! Не пустит нас никто ночью в замок!
— Да нас и днем не пустят, — с досадой произнес Джек.
— А ты еще в кого-нибудь, кроме рыцаря превращаться умеешь? — с надеждой спросила Лизи.
— Не умею, ведьмочка, — криво усмехнулся Тыква.
— Беда с вами! — муркнула Китти.
По ее шерсти пробежали искры, окутав Джека, и спустя мгновение перед ними сидел молодой мужчина. Каштановые кудри, зелёные глаза, курносый нос и широкая улыбка.
— Здорово, Китти! — Лизи захлопала в ладоши, — правда, Джек?
О’Лантер достал из кармана ее зеркальце и взглянул на свой новый облик.
— Неплохо,