Переодетым в Лхасу. Секретная экспедиция - Уильям М. Макговерн
После невероятных усилий мы достигли наконец вершины хребта. Этот перевал называется Намбул. Бассейн Брамапутры лежит значительно ниже остальных частей Тибета, так что этот крутой перевал лежит всего на высоте 4511 м над уровнем моря. Мы пришли с юга и восходили постепенно; спуск на другую сторону был крут и каменист. В деревне Намбул-дцонг я постарался хоть несколько восстановить свои силы, после чего мы двинулись в путь. Только около шести часов утра конюх купил мне пару тибетских сапог, на которые я возлагал большие надежды. Кожаные сапоги в Тибете носят гораздо меньше, чем шерстяные. Эти последние шьются из плотной шерстяной ткани, иногда под подошву подшивается тонкая кожа. Голенища достигают почти колен, поддерживаясь двумя тонкими шерстяными завязками, иногда изящно вышитыми. Чаще всего эти сапоги выкрашены в красный цвет, но попадаются и разноцветные. Различные окраски имеют особое значение. Монахи — особенно около Лхассы — носят преимущественно кожаные сапоги, там же, где носятся шерстяные, существуют особые образцы и расцветки, отличные от принятых у мирян. Женская обувь — преимущественно зеленая.
Новые сапоги сначала мне понравились, но и в них ноги продолжали так сильно болеть, что сапоги эти вскоре пришлось снять; однако камни причиняли рваные раны, боль стала нестерпимой, и мне снова пришлось их напялить.
Вскоре мы очутились в широкой, плоской долине, где местность приняла более цветущий вид. Через километра три дорога слилась с той большой дорогой, которая ведет из Шигацзе на запад, соединяя центральный Тибет с верхним течением Брамапутры и святыми озерами Манасаровар, куда ежедневно отправляются на богомолье тысячи людей. За этой тибетской Меккой дорога продолжается до Ло, в Ладаке, и далее до самой Кашмирской долины. Это — волшебный путь. Движение здесь не прекращается, и как только мы попали на эту дорогу, непрерывный живой поток стал течь нам навстречу и вслед. Мимо нас промчался правительственный курьер. Курьеры отвозят приказания губернаторам отдельных провинций; они делают на перекладных по 300 км в сутки. Крикливые женщины, пешком и на мулах, возвращались из Шигацзе в свои деревни; шли непальские литейные мастера, за которыми послал сам Великий лама, чтобы заказать им колокол для своего монастыря; ехали кашмирские мусульмане, которым разрешается доставлять в Тибет редкие товары для знати Лхассы и Шигацзе; тянулись, вертя свои молитвенные колеса или перебирая четки, паломники; на худой кобыле трусил казначей какого-то монастыря; лицо у него было сухое, жестокое; его дело — собирать подати, а кстати — заниматься ростовщичеством; очень интересное зрелище представляло стадо вьючных тибетских овец.
Я почти падал от усталости, когда мы наконец остановились в деревушке Нартанг. Монастырь Нартанг славится своей книгопечатней. Здесь печатается большинство книг, потребных для всех монастырей страны. Лхасса имеет свою книгопечатню, некоторые издания печатаются в Пекине, в Монастыре лам, но при всем том слава Нартанга остается незыблемой.
Тибет имеет большую литературу, почти исключительно религиозную; значительная часть ее состоит из переводов сочинений, первоначально написанных в Индии по-санскритски. Оригиналы этих сочинений в большинстве случаев потеряны, так что изучающие древнюю индийскую литературу, историю и философию должны для своих изысканий обращаться к тибетским источникам.
Существует большое количество отдельных индивидуальных сочинений, но большинство известных подлинников заключено в двух сборниках. Названия их — «Кан-чжюр» и «Тан-чжюр».
«Кан-чжюр» («Бка-чжюр» или «Передача слова» Будды) состоит из 100 (иногда 108) томов, приблизительно в тысячу страниц каждый, и включает 1083 сочинения. Почти все они переведены с санскритского (небольшое число — с китайского) языка и принимаются в качестве подлинных речей исторического Будды, с чем критическая мысль, конечно, не может согласиться. Тринадцать томов посвящены каноническому законодательству, трактующему вопросы дисциплины и организации жизни монахов, остальные томы содержат велеречивые рассуждения о религии и морали. «Тан-чжюр» («Ботан-чжюр» или «Передача поучений») обычно печатается в 225 томах и представляет официально принятый комментарий к «Кан-чжюр». Это собрание тоже состоит из большого количества отдельных сочинений. Многие из них — оригинальные произведения выдающихся тибетских авторитетов. Это собрание знакомит нас отчасти с философской стороной буддизма. Грубые бессмыслицы «Кан-чжюр» в нем смягчены. На ряду с сочинениями чисто эгзегетического и философского характера «Тан-чжюр» содержит книги, посвященные музыке, технике и алхимии, которые в эпоху расцвета буддизма являлись составными частями этого учения. Большинство этих книг были переведены и сочинены в период расцвета тибетской словесности, совпадающего с эпохой между IX и XIV вв. нашей эры.
Что касается современной литературы, то она отрывочна и малоценна, состоя главным образом из религиозных трактатов и биографий более или менее известных лам.
После короткого отдыха в деревне, где мы наскоро поели во дворе, не зайдя даже в дом, я ушел вперед с Диогеном и нашим тибетским стариком. Перспектива большого перехода меня удручала, и я не обратил должного внимания на «молитвенную стену», стоявшую посреди деревенской улицы; я собирался пройти мимо нее справа; на мне были темные очки, и старик, которому была рассказана история о моих больных глазах, считал меня полуслепым. Он меня одернул, сказав, что тут «стена» и что я иду не с той стороны, с которой следует.
Это заставило меня встрепенуться: я живо отошел влево и прошел мимо стены так, как этого требует религиозный обычай.
Молитвенные стены — каменные или кирпичные — встречаются по всему Тибету; существуют совсем коротенькие, но бывают и такие, которые тянутся почти на километр. Их часто ставят посреди большой дороги; они украшены священными надписями и барельефными изображениями различных будд. Воздвигнуть такую стену считается большой заслугой; встречаются они почти всегда близ селений.
Спутники нас догнали, дневной переход продолжался довольно благополучно, хотя мне все время казалось, что я не выдержу и что придется мне от всего задуманного отказаться.
В середине долины пришлось пересекать широкую мелкую реку. Я разулся, и этим сберег свои ноги. Через несколько часов мы дошли до нового перевала. Он был не крут и довольно удобен, но благодаря дизентерии я так ослабел, что должен был держаться за хвост пони, на котором сидел Сатана. Таким путем меня и втащили