Переодетым в Лхасу. Секретная экспедиция - Уильям М. Макговерн
Дро-на, живущие к востоку от земли Уй — воинственное племя атлетического телосложения; помимо земледелия и коневодства, оно занимается охотой. Племена джиа-де восточных и восточно-центральных округов отличаются многоженством, многосемейностью и занимаются исключительно скотоводством, никогда не покидая своих шатров. Взятые в целом, племена дро-на, благодаря особенностям быта и обычаев, составляют одно из самых интересных явлений тибетской жизни.
Гладкие ледяные поверхности озер, пересекавшие иногда дорогу, требовали от нас, а особенно от наших животных, неимоверных усилий. В описываемый мною день наш путь пролегал по льду, и мы необдуманно пустились по скользкой поверхности. Самый бравый и выносливый из наших трех мулов упал и повредил себе ногу; сначала я подумал, что она сломана, но через минуту мул оправился и бодро заковылял. Интересно было наблюдать, как медленно и уверенно шагали по льду яки. Як — замечательное животное, и о нем следовало бы написать целую книгу. Он сохранился ив диком состоянии. Существует несколько видов и скрещений его. Самая распространенная порода — результат скрещения яка-быка с индийской коровой; эта порода служит в Тибете в качестве сельско-хозяйственной и транспортной, Дикий як похож на американского бизона. У него та же большая, низко посаженная голова, бока до самого хвоста покрыты длинной густой шерстью, свисающей до земли и защищающей от холода обнаженную нижнюю часть живота, раздвоенные копыта приспособлены для лазания, язык вооружен колючками, позволяющими животному отрывать и прожевывать жесткие стебли, мхи, лишаи и колючие растения, которыми оно питается. Взрослый самец от головы до основания хвоста длиной около 4 м, его высота до плеч достигает 1 1/3 м, длина обращенных вперед рогов — около 75 см. Домашние яки и помеси — меньше ростом. Як медлителен, зато он чрезвычайно крепок ногами и по кручам лазит как коза; бродят яки стадами, иногда вместе с дикими ослами и антилопами; они могут существовать за снеговой чертой, выкапывая зимой пропитание из-под снега.
Мы были уверены, что знаем путь, но когда дошли до широко расходящегося тройного разветвления его, у нас возникло сомнение в направлении, по какому следует направиться. Следуя буддийскому правилу, мы избрали «средний путь», Двигаясь с большим трудом против сильного ветра, дувшего прямо в лицо, мы, пройдя уже с десяток километров, встретили крестьян, гнавших яков в Куму, и от этих крестьян узнали, что мерзли и боролись с препятствиями напрасно. Эти добрые люди, пожалев нас, объяснили, как попасть на верную дорогу, а беззубая старушка, ехавшая взгромоздившись на спину яка, угостила меня и Диогена, самых жалких из нас всех, чангом. Изменив на этот раз обету трезвости, я с удовольствием глотнул ячменного пива. Через час мы были снова на старой дороге и шли по ней, чуть не падая от усталости. Когда мы наконец остановились на голом, пустынном месте, то увидели, что находимся всего в пятнадцати километрах от Кумы. В воздухе носились снежинки. Оглядываясь назад, мы могли различить, что на перевале, которым мы прошли, разразилась снежная буря. Останься мы в горах еще дня три — мы погибли бы в снегу. Однако и настоящее наше положение было далеко не безопасно.
Расставлять палатку мы не решались — дул яростный ветер. Такого холода мы еще не испытывали; якового навоза не было, и мы даже не могли мечтать о том, чтобы сварить себе чаю; всех нас страшно мучила жажда, и хотя мы находились на берегу речонки, но напиться не было возможности: вода замерзла, и можно было лишь откалывать кусочки льда и давать им таять во рту. Это была ужасная ночь. Мы делали отчаянные попытки заснуть, но ледяные порывы ветра проникали через одеяла, не позволяя согреться. Несчастный Диоген простонал всю ночь: отмороженные ноги причиняли ему нестерпимую боль. Такие лишения — сверх человеческих сил, и я ничуть не удивился, когда Сатана среди ночи объявил о своем намерении бросить все это дело. Остальные стали на его сторону. Приняв во внимание положение дел, я решил, что не время спорить, и пошел на компромисс. Я объяснил моим слугам, что наши физические страдания происходят от того, что мы спим под открытым небом и что нам бояться нечего, если мы будем проводить ночи в деревнях, в тепле, и сытно питаться, что, кроме того, возвратиться в Сикким нам сейчас не удастся, так как перевалы закрылись окончательно.
После некоторых возражений мой новый план был принят. Он, конечно, увеличивал риск быть задержанным, но я чувствовал, что больше не имею права подвергать слуг лишениям, подобным тем, которые они только-что перенесли. Мир и согласие водворились снова. По удивительному совпадению умиротворился и ветер, и нам удалось крепко заснуть.
Глава XIII. Вперед, в Шигацзе!
Проснувшись, я с ужасом увидел склонившуюся надо мной тибетскую физиономию. В моей голове мелькнула, как молния, мысль о том, что я выдан. Я быстро закрыл глаза и притворился спящим. Однако страх оказался напрасным: старик, напугавший меня, шел с сыном из Кумы в Шигацзе и, увидев людей, спящих под открытым небом, пожелал узнать, кто они. Лхатен сумел ответить на все расспросы, а Сатана, не удостоив меня ни единым взглядом, совершенно самостоятельно принял предложение этих людей продолжать путь вместе. Мы поспешно уложились, и я двинулся в путь в подавленном настроении.
Дорога вилась по легкой покатости, и к полудню мы достигли ее высшей точки, отмеченной несколькими алтарями, украшенными молитвенными флагами. Здесь была вершина водораздела. Река, к которой мы подошли по ту сторону ее, текла в Брамапутру, в эту жизненную артерию Тибета, диагонально прорезающую страну на протяжении нескольких тысяч километров. Большинство городов Тибета лежит на этой реке или на ее притоках: Шигацзе и Гианцзе — на Нианге, а Лхасса — на Кии; обе реки — притоки Брамапутры. Я чувствовал, что мы проникли в сердце Тибета. Часть страны, орошаемая Брамапутрой — самая плодородная. С самого