Переодетым в Лхасу. Секретная экспедиция - Уильям М. Макговерн

у подножия горы. Я знал, что на другом конце равнины находится большая деревня Кума, но не стремился к жилью. Пастухов я не боялся. Эти кочевники — простые, добродушные люди, хотя они иногда и промышляют разбоем, особенно на севере. С городскими жителями кочевники не особенно ладят и ко всяким властям относятся враждебно. У одного из пастухов мы купили якового молока, которого я выпил с наслаждением; по вкусу оно — нечто среднее между коровьим и козьим молоком и содержит много жира. Сами тибетцы употребляют его очень неохотно: они считают это молоко нечистым, разновидностью мочи; пьют они его только в виде лекарства. Масло однако считается чистым и потребляется в Тибете в огромном количестве, главным образом с чаем. Масло служит не только пищей, но и осветительным материалом.

Во всех древних религиях существует обычай зажигать свет перед священными изображениями; в буддизме Тибета этот обычай особенно развит. Перед главными идолами постоянно горят две или три священные лампы, а в праздники в храмах горят сотни и даже тысячи таких ламп; деньги на них жертвуют верующие, а жгут в них исключительно масло. Лампа состоит из широкой плоской чаши с крученым фитилем из шерсти, вставленным в середине куска масла; желтоватое пламя дает мало света. В домах жителей эти масляные лампы редко употребляются; тибетцы, ложась большею частью с солнцем, редко нуждаются в искусственном освещении. За последнее время в больших городах появились восковые свечи европейского изделия, и городские жители начинают к ним привыкать, но жечь их перед священными изображениями было бы сочтено кощунством.

К яковому маслу я не мог привыкнуть. У него неприятный вкус, и оно скоро портится; тибетцами особенно ценится старое масло — кочевник, у которого мы купили молока, предлагал нам масло, пролежавшее у него сорок лет; попробовав его, я охотно поверил в его древность.

Набежали тучи, и пастухи один за другим стали сгонять свои стада к стоянкам. Яки, очевидно, обладают музыкальным слухом, так как слушаются своеобразного свиста, производимого сквозь зубы, и не разбегаются по дороге; что касается тибетских овец, то они музыки не признают, — их подгоняют градом камешков, которые пастухи ловко пускают из пращи.

Вскоре мы опять остались одни, и я почувствовал себя свободнее. Когда пастухи собирались вокруг нас, я притворялся спящим, предоставляя ведение всяких переговоров Сатане и Лхатену. К концу дня снова стало холодно, — мы прямо закоченели. Я жаждал укрыться в палатке, но она, этот верный друг, имела европейский вид, а я боялся, как бы не обратить на себя внимания какого-нибудь случайного путника. К великому неудовольствию слуг, я запретил ее ставить. Несколько утешились мы тем, что развели огонь с помощью якового навоза — обычного в Тибете топлива. Навоз собирают и сушат; он горит быстро и жарко, но издает едкий запах, который придает особый вкус приготовленной на нем пище. Как это ни странно, но к этому вкусу привыкаешь: пища, приготовленная обычным путем, первое время кажется даже безвкусной.

За отсутствием палатки нам не оставалось сделать ничего другого, как постелить одно на одно все наши одеяла, подлезть под них и улечься в кучу, прижавшись друг к другу. Мы спали так крепко и долго, что на следующее утро тронулись в путь только около восьми часов. Животные за ночь наелись и приободрились, однако спины у всех трех мулов были сильно набиты. Произошло это оттого, что неумело распределенный груз все время перевешивался на ту или другую сторону: тибетцы с животными не церемонятся.

В Кампа-дцонге мои слуги в качестве средства для лечения ссадин приобрели черный сапожный крем. Он привозится тибетскими купцами из Калимпонга, а так как тибетская обувь преимущественно шерстяная, красного цвета, то крем применения не находит; однако существует нелепое мнение, что он пригоден для лечения ран. За неимением вазелина мы, промыв мулам спины, вымазали их этим кремом; подседельниками служили одеяла, вымазавшиеся в черной мази, — они ночью замазали и нашу одежду. Но Тибет — царство грязи вообще. Перед отправлением мне очень хотелось вымыть лицо и руки, однако осторожность вынудила отказаться от этого: без соответствующего слоя грязи я мог возбудить подозрения.

Сначала дорога шла по открытой равнине, и двигаться было сравнительно легко, хотя равнина перерезалась оврагами, вымытыми давно пересохшими реками. В одной из котловин мы натолкнулись на стоянку кожевников — несколько шатров, сделанных из выкрашенных в черный цвет яковых шкур. Шатры эти чрезвычайно живописны, и мне очень хотелось приобрести таковой, тем более, что мы могли бы смело им пользоваться по ночам; однако уговорить кочевников продать шатер нам не удалось.

Интересно сравнить этих первобытных обитателей шатров с более культурными деревенскими жителями. Первые преобладают в некоторых округах. Они ведут более свободный образ жизни, владеют значительными стадами яков, овец, коз и пони, пася их по склонам гор и в низинах. В районах Рудок, Нгари-Корсум и в северном Тибете, в районе Дро-на, все жители за исключением монахов и государственных служащих принадлежат к кочевым племенам. Ныне племена зимою живут в деревнях, но во многих местностях их зимние стоянки состоят из каменной ограды, внутри которой в глубоких ямах расставлены шатры. Некоторые племена высекают галлереи в склонах гор; входные отверстия — узкие, но внутри галлереи — высокие, просторные и теплые. Летом вид кочевнических стоянок, расположенных на высоких плато и состоящих из черных грубых парусиновых палаток, украшенных ячьими хвостами и молитвенными шестами, особенно живописен. Каждая семья занимает особый шатер; наверху, в центре шатра — небольшое отверстие для дыма; у входа — первобытный алтарь. Внутри шатра помещается человек двадцать, глиняная печь занимает центр. Шатер вождя обставлен богаче: в нем можно встретить иноземные продукты, табак, чай.

Материально кочевники живут неплохо, во всяком случае гораздо лучше среднего городского населения: даже бедняки имеют небольшое стадо; шатер, владеющий полуторой тысячью голов, — не редкость. Шерсть длинношерстых овец, которых в Тибете имеется четыре вида, поступает на одежду и одеяла; вывозится она редко; мягкая же козья шерсть вывозится, ее покупают на производство знаменитых кашмирских шалей.

Одежда кочевников состоит из надетого мехом наружу овчинного плаща, опоясанного кушаком из ячьего волоса. Женщины, кроме плаща, носят шерстяные юбки, полосатые шали и головные уборы (традиционные, во всех районах разные), украшенные кораллами и бирюзой. Женщинам-кочевницам живется легче, чем их деревенским сестрам: всю тяжелую работу исполняют мужчины.

В центральном Тибете — провинциях Уй и Цзан — кочевники передвигаются с места на место, выбирая пастбища для стад и защищенные,