Звезда за облаками - Artyr Gor

— Дедушка! Это я… это Со Ын-а! — пыталась удержать голос в сухом, рабочем тоне девушка, но он все равно сорвался на предательский шепот.

— Со Ын-а?! Боже мой, внучка! Ты жива? Как ты там в Сеуле, доченька? — на заднем плане запричитала бабушка, перехватывая параллельную трубку в их стареньком деревенском доме. — Мы же ночи не спим, всё просим богов о тебе! Как ты там одна в этом огромном городе! Кушаешь ли ты нормально? Не обижает ли кто?

— Дедушка, бабушка, со мной всё хорошо! Я жива, я в абсолютной безопасности! Я учусь и работаю! — быстро заговорила Со Ын, сглатывая подступивший к горлу тяжелый ком. — Со мной рядом мой преподаватель и директор модельной школы, госпожа Хан Хе Рён. Дедушка, мне очень нужна ваша юридическая помощь. Мне предлагают настоящую, легальную работу в Сеуле — фотосъемку для рекламы одежды. За это платят хорошие деньги! Но так как мне еще четырнадцать лет, по закону требуется ваше официальное согласие опекунов!

Хан Хе Рён мягко забрала трубку к себе, включила режим громкой связи на аппарате и заговорила деловым, уважительным, но непререкаемым тоном:

— Здравствуйте, уважаемый господин Кан. Я директор модельного агентства Хан Хе Рён. Ваша внучка Со Ын — невероятно талантливый, трудолюбивый и воспитанный человек. Мы предлагаем ей официальную работу в Сеуле с высоким гонораром. Запись нашего телефонного разговора сейчас фиксируется на специальный диктофон для юридической службы заказчика. Подтверждаете ли вы, как официальные опекуны несовершеннолетней Кан Со Ын, свое полное и добровольное согласие на ее участие в рекламных фотосъемках 6 и 8 июня 2001 года?

— Да! Да, конечно, мы подтверждаем! — громко, твердо и четко произнес дедушка в трубку. — Мы полностью доверяем нашей внучке и вам, госпожа Хан! Со Ын у нас умница, она никогда не подведёт! Мы разрешаем ей работать, участвовать в съемках и подписывать документы!

— Отлично, устное согласие опекунов официально зафиксировано на аудионоситель, — профессионально чеканила Хе Рён. — А теперь, господин Кан, слушайте меня очень внимательно. Сегодня суббота, 3 июня. Вам нужно прямо сейчас взять ваши личные печати (инчгам), паспорта и выписку из реестра семейного положения. Идите в ближайшее отделение почты или волостного управления (мёнсамусо). Заполните бланк разрешения на работу несовершеннолетнего — я сейчас продиктую его текст — и отправьте нам его по ФАКСУ на номер моего агентства. А оригиналы документов положите в конверт и отправьте самой быстрой экспресс-почтой Кэнджи Упён на наш адрес в Сеуле, мы всё оплатим. Вы меня поняли?

— Все понял, госпожа Хан! — отрезал дедушка строгим тоном. — Волостное отделение у нас в районном центре работает до шести вечера. Я сейчас же сажусь на велосипед и еду! Факс будет у вас через час, а конверт уйдет первым же почтовым катером!

Тем временем в Чеджу, в маленькой деревне, началась настоящая спецоперация. Дедушка Кан, несмотря на свои преклонные года и болячки, действовал со скоростью и чёткостью опытного менеджера.

Он мгновенно достал из старого комода семейные документы, аккуратно завёрнутые в плотный шёлковый платок: красные деревянные печати инчгам, выписанные еще в прошлом десятилетии, и выписки из семейной книги. Бабушка, утирая слезы радости от того, что с любимой внучкой всё в порядке и она жива, сунула ему в карман несколько скомканных купюр на почтовые расходы и горячий запечённый батат в дорогу.

Дедушка выгнал из сарая старый, тяжёлый дорожный велосипед и по пыльной грунтовой дороге, огибающей сады с мандаринами, помчался в волостное управление мёнсамусо.

В маленьком каменном здании волости, где приятно пахло старой бумагой, сургучом и чернилами, дежурный чиновник сначала удивленно поднял брови, узнав, что документы оформляются для рекламных съёмок в самом Сеуле. Но увидев строгий, не терпящий возражений тон дедушки и готовность платить за экспресс-услуги, быстро помог правильно заполнить стандартный бланк разрешения на работу несовершеннолетнего.

Дедушка с глубоким прижимом поставил густой, чёткий красный оттиск своей личной печати на белоснежную бумагу. Дежурный оператор почтового отделения тут же вставил лист в шипящий, скрежещущий факсовый аппарат, набрав сеульский номер.

В Сеуле, в тихом кабинете на Апкуджоне, новенький факс Canon в углу заверещал, замигал красным светодиодом, и из него медленно, сантиметр за сантиметром, поползла длинная, тёплая термобумага.

Со Ын и Хан Хе Рён склонились над аппаратом. На листе чётко и без искажений отпечатался текст разрешения, выписка из реестра и ясный, не смазанный оттиск печати дедушки.

Хан Хе Рён победоносно улыбнулась, поставила сверху печать своего агентства и подшила лист в синюю папку:

— Всё. Юридический барьер полностью снят. Запись есть, факс у нас, оригиналы приедут в понедельник почтой. Теперь ты официально имеешь полное право работать. Готовься, Со Ын. Понедельник 5 июня — отдых и примерка, а 6 июня в восемь утра ты должна быть на съёмочной площадке!

Для коммерческой фотографии и глянцевой индустрии Южной Кореи 2001 год стал переломным, уникальным историческим моментом. Это была эпоха заката классической аналоговой пленки и стремительного, агрессивного вторжения первых профессиональных цифровых технологий.

Однако большинство крупных рекламных брендов и ведущих фотографов всё ещё категорически предпочитали работать на среднеформатные плёночные камеры — такие как легендарные Hasselblad 553ELX, Mamiya RZ67 или Pentax 67 с широкой 120-миллиметровой плёнкой Kodak Portra 160NC или Fuji Pro 160S. Плёнка давала тот самый мягкий, благородный, объёмный бархатный тон кожи, глубокий контраст в тенях и невероятную детализацию, которую ранние цифровые матрицы того времени с их смешными 3–4 мегапикселями еще не могли воспроизвести.

Вся эстетика корейской молодёжной моды диктовалась стремительным выходом страны из тяжелейшего азиатского финансового кризиса 1997–1998 годов. На смену мрачному, бедному минимализму пришёл буйный, оптимистичный, дерзкий и яркий стиль «Y2K».

Для джинсовых коллекций это были синий и светло-голубой деним с эффектом сильной потёртости, джинсовые мини-юбки с завышенной или, наоборот, ультранизкой талией, клешённые от колена джинсы, облегающие короткие топы, массивные кроссовки на толстой подошве и джинсовые жилетки с металлическими клёпками, молниями и бахромой.

Школьная мода также переживала настоящую эстетическую революцию: традиционные строгие, унылые, тёмные и мешковатые формы прошлых десятилетий уступали место приталенным, элегантным жакетам в британском стиле, клетчатым юбкам-плиссе выше колена, белоснежным сорочкам с аккуратными галстуками-бабочками или тонкими шёлковыми лентами, и высокими гольфами до колена.

Профессиональные фотостудии того времени представляли собой огромные ангары с белыми закруглёнными стенами — «циклорамами». Сниматься моделям приходилось под адским, изнуряющим жаром мощнейших импульсных вспышек Broncolor или Profoto и постоянным светом галогенных пилотных софитов. В студии непрерывно гремела музыка на компакт-дисках — свежие хиты S.E.S., Fin.K.L, BoA, Shinhwa и западный поп-рок, под