Звезда за облаками - Artyr Gor

— Но! — Хан Су Джин подняла указательный палец с безупречным бордовым маникюром. — То, что является огромным минусом для подиума высокой моды — это колоссальный, убойный, невероятный козырь для коммерческой фотографии, глянцевых журналов, печатных каталогов и телевизионной рекламы! Твоё лицо — это готовый золотой стандарт для объектива фотокамеры. Камера тебя не просто любит, она по тебе сходит с ума. Твои пропорции, скульптура скул, структура кожи, форма глаз — это чистый коммерческий эксклюзив высокого класса.

Хан Хе Рён выдвинула верхний ящик стола, достала из синей папки два плотных бланка с логотипами и печатью агентства и положила их прямо перед Со Ын:

— Ко мне обратились заказчики через связи нашего агентства. Сейчас июнь 2001 года. Рынок подростковой и молодёжной одежды в Южной Корее переживает настоящий невероятный бум. Все бренды после кризиса перестраиваются под новую молодёжную эстетику. У меня есть для тебя два отличных коммерческих кастинга, которые фактически уже гарантированы, если мы быстро и грамотно оформим юридические бумаги. Пока что тебя отобрали по тем первичным рабочим снимкам из нашей студии, которые я им отправила. Полароиды и тестовые кадры с наших занятий сработали безупречно, но это твой разовый шанс ворваться в индустрию.

Хе Рён постучала ногтем по деревянной поверхности стола, акцентируя каждое слово — Запомни сразу главный момент: 13 июня тебе обязательно нужно будет приехать в студию агентства на съёмку твоего первого полноценного, профессионального портфолио (бука). Без модельного бука с тестовыми снимками, бьюти-кадрами, эмоциями и ростовыми тестами крупные агентства, бренды и журналы с тобой даже разговаривать не станут. Пока у нас есть только эти два контракта, заключенных исключительно по моим личным связям и рекомендациям.

Директор перевернула первый лист:

— Первый контракт — коммерческая фотосъемка для рекламы молодёжной джинсовой коллекции сезона «Осень-Зима 2001»: джинсы, джинсовые юбки, жилетки, куртки и топы для девушек-подростков от популярного бренда уличной моды. Вторая съёмка — крупная рекламная кампания школьной формы и повседневной одежды для старшеклассниц к предстоящему учебному сезону.

— За джинсовую съемку бренд платит шестьсот тысяч вон, — продолжила госпожа Хан. — Мы работаем по стандартному агентскому договору 50 на 50. Триста тысяч вон на руки получаешь ты, триста тысяч уходит агентству за посредничество, организацию и сопровождение. За школьную форму бренд платит больше — семьсот двадцать тысяч вон. Соответственно, триста шестьдесят тысяч вон получаешь на руки ты, и триста шестьдесят тысяч забирает агентство. Итого за два дня работы ты чистыми наличными заберёшь шестьсот шестьдесят тысяч вон, налоги платит заказчик. Ты согласна на эти условия?

У Со Ын от неожиданности, радости и осознания масштабности цифр перехватило дыхание. Внутри ее сознания тут же вспыхнул ликующий, громкий голос Артёма:

«Шестьсот шестьдесят тысяч вон на руки за два дня! Это же полное спасение нашего бюджета! Это закрывает аренду нашей мансарды, еду и одежду! Соглашайся мгновенно!»

— Я более чем согласна, Хе Рён-ним! — сдержанно, но с глубокой, искренней благодарностью в голосе ответила Со Ын. — Спасибо вам за доверие и за эту возможность!

— Отлично, — Хан Хе Рён достала из сумочки золотую ручку Parker. — Съёмка джинсовой коллекции назначена на 6 июня, а съёмка школьной формы — на 8 июня. Они пройдут в профессиональных фотостудиях в районах Кангнам и Хондэ. Но теперь мы подходим к самому главному и правовому вопросу. Тебе ведь еще нет пятнадцати лет, верно?

— Девятого июня исполнится пятнадцать, — ответила Со Ын.

— Вот именно, — хмуро погладила подбородок Хе Рён, глядя на документы. — Сегодня у нас 3 июня 2001 года. Тебе официально четырнадцать лет. По законам Республики Корея об охране труда несовершеннолетних, для заключения коммерческого трудового договора с подростком младше 15 лет требуется не просто личное присутствие, а официальное письменное разрешение законных опекунов, выписка из реестра семейного положения и личная печать опекуна (инчгам). Без этого пакета документов ни один бухгалтер крупного бренда не выплатит ни единой воны, а агентство попадёт под тяжелейшие штрафы и проверки Министерства труда. Где твои родители или официальные опекуны?

— Мои официальные опекуны — это дедушка и бабушка, — тихо сказала Со Ын, опуская взгляд. — Они живут на Чеджу, в маленькой деревне на северной оконечности острова. Это очень далеко от Сеула.

— Проклятье… — вздохнула Хе Рён, поворачиваясь к настенному календарю, где красным цветом обведена цифра «3 июня, суббота». — Курьерская государственная почта Учхегук идёт из отдалённой провинции в Сеул минимум два-три дня. Сегодня суббота. Мы физически не успеем получить оригиналы документов с печатями к утру шестого числа! Заказчики отменят съёмку и возьмут другую девочку!

Хе Рён на секунду задумалась, выпуская сизый дым и постукивая пальцами по столу, а затем решительно сняла трубку стационарного телефона:

— Значит так! Слушай меня внимательно. На дворе 21 век, и бюрократическую машину ещё можно обойти, если действовать быстро, агрессивно и юридически грамотно. Завтра воскресенье, но почтовые отделения и волостные управы в регионах работают по дежурному графику. Мы сделаем так: прямо сейчас твои дедушка с бабушкой берут свои личные печати, берут паспорта, идут в местное отделение полиции или волостное управление (мёнсамусо), получают выписку об опекунстве и заверяют готовую форму разрешения. Затем они отправляют все оригиналы экспресс-почтой Кэнджи Упён прямо на адрес моего агентства. Документы придут к нам как раз к 5 или 6 июня. А им на подпись мы отправим контракты.

— А для юристов и бухгалтеров бренда, которые требуют подтверждения права на работу прямо сегодня, — продолжила директор, уже нажимая кнопки на телефонном аппарате, — мы сделаем аудиозапись устного согласия опекунов по телефонной линии на мой диктофон с кассетой, и параллельно они отправят нам факс из ближайшего почтового отделения Кванджу! Факс с личной печатью опекуна юридический отдел бренда примет как законное временное основание для начала подготовки к съёмкам! А мы через факс им договора!

Через пять минут Со Ын уже сжимала в дрожащей от хлынувших чувств руке тяжёлую чёрную трубку стационарного телефона в кабинете госпожи Хан. На столе перед бывшей моделью тихо крутились крошечные бобины портативного диктофона Panasonic, подключённого к телефонной линии через специальный переходник.

В динамике раздались длинные, гулкие гудки междугородней связи. В 2001 году телефонные линии с дальними провинциями Кореи и мобильными телефонами всё ещё работали с характерным шуршанием, задержкой сигнала и треском электрических помех.

— Алло? Кто это? — раздался в трубке родной, хрипловатый, глубокий, непередаваемо дорогой голос дедушки.

При звуке этого голоса у Со Ын на глаза мгновенно навернулись горячие слезы. Она не видела родных с самого момента своего отъезда