Звезда за облаками - Artyr Gor
Артём начал поэтапно гонять Со Ын по специальным развивающим упражнениям, выработанным лучшими дикторскими школами:
Скороговорочный пулемет под увеличивающийся темп: Артём заставлял Со Ын произносить сложнейшие слоговые конструкции на корейском и английском языках попадая в шестнадцатые доли бита. Они начинали с 80 ударов в минуту и постепенно доводили темп до сумасшедших 130 ударов, добиваясь кристальной четкости каждого звука.
Динамическая атака и кач: Со Ын училась выделять голосом первую долю каждого такта, придавая речитативу объём, дерзкий характер и естественный качающий swing.
Двуязычный бесшовный сплит: Они отрабатывали мгновенное переключение между корейским речитативом и хлёсткими английскими фразами, чтобы текст звучал фирменно, без языковых запинок и пауз.
Сначала у Со Ын получалось далеко не всё. Точнее вообще не получалось. Перестраивать голосовой аппарат после мягких, нежных баллад было непривычно и физически тяжело. Спустя полчаса беспрерывной работы у нее буквально забились мышцы челюсти, губ и языка.
— Артём-а… У меня язык в узел завязывается! — засмеялась Со Ын, опуская микрофон и вытирая капельки пота со лба. — Это же настоящая гимнастика для рта!
«Именно так, мелкая! — с добрым смехом отозвался Артём. — Настоящий артист — это вокальный атлет. Сделай паузу, глотни тёплой воды с мёдом. Сними напряжение с шеи, покрути головой. А теперь послушай, КАК именно ты должна звучать. Забудь про образ скромной девочки. Когда ты берешь микрофон под бит, ты становишься абсолютной королевой улицы. Твой голос должен звучать сочно, бархатно, дерзко, с лёгкой вальяжной поволокой, но при этом с внутренней силой!»
Со Ын сделала несколько глотков воды, расправила плечи, потрясла кистями рук и вновь подняла серебристый микрофон.
Она включила один из купленных минусов — басовитый, медленный, невероятно стильный фанковый ритм с живой бас-гитарой и хрустящим снейром. Со Ын закрыла глаза, поймала ритм мягким движением бедер, качнула плечами, позволив волосам красиво рассыпаться, и на первой же сильной доле выдала хлёсткую, безупречную по артикуляции строчку:
— Check it out now! Это Сеул, две тысячи первый! Послушай мой бит, поймай этот ритм!
Голос прорезал комнату с такой глубокой, уверенной, бархатной и дерзкой интонацией, что Артём в её сознании буквально замер от восторга:
«ГОСПОДИ, СО ЫН! ЭТО БЫЛО ПРОСТО ФАНТАСТИЧНО! Ты слышала это сама?! Никакой зажатости, чистейшая, фирменная подача! Это же настоящая американская школа хип-хопа и R&B высшей пробы!»
Со Ын сама обомлела от того, насколько вкусно, объёмно и драйвово у неё получилось выдать эту фразу. В ней окончательно проснулся азарт настоящего большого артиста.
Они репетировали каждый день с пятого по девятое января, доводя до автоматизма связки, переходы от чеканного речитатива к чарующему грудному пению в стиле ранней Lauryn Hill и умение ювелирно управлять расстоянием от губ до капсюля микрофона.
Вечером десятого января 2001 года состоялся их долгожданный, грандиозный уличный десант.
Сеул накрыло морозным, сухим вечерним воздухом. Пешеходная улица Синчхона сияла морем неоновых вывесок ресторанов, караоке-баров и модных бутиков. Немногие студенты университетов Ёнсе, Ихва и Соган гуляли по улицам, смеялись и наслаждались зимним вечером, основная масса уехала на каникулы.
Со Ын вышла на угол центральной площади Синчхона. На ней были широкие тёмно-синие джинсы RocaWear, белые кроссовки на высокой подошве, стильное свободное худи и тёплое темно-синее пуховое пальто, расстегнутое на груди. Её роскошные черные волосы волнами спадали на плечи, а в правой руке она держала серебристый защитный кейс. Через левое плечо на широком ремне висел тяжелый, внушительный серо-стальной цилиндр JVC Kaboom.
Она смотрелась насколько невероятно, стильно и эффектно, что прохожие студенты начали замирать и оборачиваться еще до того, как зазвучала музыка.
Со Ын опустила «Трубу» на ровную площадку у парапета, щёлкнула тумблером питания, достала из кейса и подключила микрофон Shure Lyric, вставила диск с самым мощным басовым хип-хоп минусом и нажала "Play".
Через секунду из боковых сабвуферов Kaboom на весь Синчхон вырвался такой плотный, раскатистый, качающий и бархатный бас, что асфальт под ногами прохожих буквально завибрировал.
Студенческая толпа мгновенно замерла. Десятки молодых людей, уличных танцоров и гулявших пар остановились как вкопанные.
Со Ын поднесла микрофон к губам, сделала быстрый вдох и с первой же секунды обрушила на улицу сочный, хлёсткий, невероятно ритмичный речитатив на корейском и английском языках, плавно переходящий в мощнейший грудной вокал.
Эффект был подобен взрыву бомбы!
Вокруг нее за считанные минуты образовалось гигантское кольцо из сотен восхищенных зрителей. Молодые люди и девушки ахали, скандировали, пританцовывали и не верили своим глазам. Перед ними на зимнем Синчхоне выступала не просто уличная певица, а настоящая юная икона стиля и музыки — изумительно красивая девушка с безупречным чувством ритма и лучшим звуком в городе.
Уличные танцоры брейк-данса, столичные рэперы и простые студенты кричали от восторга:
— Боже мой! Кто эта девушка?!
— Какой бас! Какой голос! Это же настоящий уровень!
— Она невероятна! Она просто королева!
Со Ын пела и читала рэп полностью растворяясь в безумном драйве, качающем бите и морозном сеульском воздухе. А в её сознании, перекрывая овации сотен людей, с беспредельной гордостью и любовью звучал голос Артёма:
«Смотри на них, Со Ын! Этот город лежал у твоих ног, когда ты пела баллады, а сегодня ты окончательно заставила его сердце биться в нашем ритме. Впереди — весь мир, и никто больше не сможет тебя остановить!»
После оглушительного, триумфального дебюта на зимнем Синчхоне, когда морозный воздух буквально дрожал от плотных басов JVC Kaboom, Со Ын вернулась в свою мансарду в состоянии абсолютной эйфории. Её щёки горели здоровым румянцем, глаза сияли, а в карманах тёмно-синего пуховика лежала внушительная пачка купюр, щедро брошенных в кейс восхищённой толпой, но и пара плотных, глянцевых визиток от скаутов мелких агентов по поиску талантов.
Она бережно опустила тяжёлый алюминиевый кейс с микрофоном на пол, сняла тёплую куртку и с наслаждением опустилась на мягкий ковёр. В комнате витал уютный, родной запах сушёных трав и сосновой хвои. За окном шумел ночной Сеул, но здесь, под самой крышей хасукчипа, царили абсолютный покой и гармония.