Против ветра - Анна Джейн

Перстень Визарда Марта надела на цепочку – как кулон – и повесила на шею. Изредка она прикасалась к нему пальцами, проверяя, не пропал ли подарок «Лорда», и неизменно успокаивалась – ее новоиспеченный талисман был на месте.

К своему дому, окутанному предрассветной уходящей дымкой, Ника подъехала где-то в половине пятого утра. Настроение у нее было хмурое, словно и не было замечательного праздника, устроенного ее коварными подружками и сестренкой. Воспоминания о Никите опять все испортили.

Ее вновь одолели мысли, что зря она согласилась выйти за Сашу. Она не любит его – это точно. Ника лишь пыталась найти в нем ту свою первую яркую любовь и не нашла. Слишком уж Дионов изменился. Как и она.

Ника, расплатившись, вылезла из автомобиля и побрела к подъезду, громко цокая тоненькими каблуками и держа наготове ключи. На голове у нее до сих пор болталась белая фата, которая контрастировала с красным коротким платьем. Правда, сейчас в таком открытом наряде Ника озябла, да и порывы ветра были не по-летнему ледяными.

Карлова приблизилась к подъезду в тот момент, когда от кустов, росших под окнами, отделилась тень и шагнула к ней, перекрывая путь к подъездной двери. Ника в недоумении остановилась, глядя на высокого темноволосого парня-неформала. Тот пристально смотрел ей в лицо. Было в нем что-то знакомое, что-то родное и близкое, отчего защемило сердце, но Ника тут же списала это на алкоголь.

– Можно я пройду? – сказала Ника незнакомцу.

Тот только покачал головой.

– В смысле? – сглотнула Карлова.

Не нужно было возвращаться домой в одиночестве!

Молодой человек поманил ее к себе пальцем, склонив голову набок, будто рассматривая Нику. Той стало крайне неуютно.

Карлова оглянулась в надежде, что такси еще не уехало, но, естественно, автомобиля уже и след простыл. А странный парень бесшумно и стремительно приблизился к ней почти вплотную.

– Вы чего? – перепугалась еще больше Ника.

– Ты меня ждала? – хрипловато спросил знакомый голос, раздавшийся у самого ее уха.

Ника тут же отскочила назад, но ее поймали, схватили за руки и прижали к себе. Сердце Карловой бешено застучало, так и норовя остановиться.

– Пусти меня! – заорала Ника, но парень ловко закрыл ей рот ладонью, не больно, но обидно.

Карлова мысленно попрощалась с жизнью, а по телу ее прошла мелкая дрожь.

– Молчи, – зашипел ее обидчик. Он понимал, что напугал ее, и даже наслаждался этим, поскольку предвкушал эмоции Ники, когда та увидит его лицо, – перебудишь всех. Идиотка.

Порыв ветра взлохматил ей волосы.

И тут Ника узнала того, кто перепугал ее до полусмерти.

«Отстань от меня, идиотка», – в отделении милиции.

«Ты что, выпила? Идиотка!» – в кабинете Петра.

«Не бойся, не будет у тебя с первого раза зависимости, идиотка», – в квартире у Кларского.

Никита.

Ему нравилось называть ее идиоткой. А ей нравилось дразнить его в ответ.

Это он. Ее Ник. Только ее.

И они оба с первой встречи называли друг друга нелестными словами. Но… может, за ее грубыми словами всегда крылось что-то куда более глубокое? Взаимная неприязнь незаметно переросла в настоящую любовь, от которой Ника никак не могла избавиться. Была бы рада, да не могла. Сердце против воли тянулось к Нику.

Если бы Ника знала, что Никита испытывает те же чувства, стала бы самой счастливой.

– Я уберу руку, но ты не будешь орать, поняла? – тихо сказал молодой человек.

Ника в оцепенении кивнула.

Она спит? Это ведь просто сон, верно?

– Ты меня ждала? – еще раз спросил очень изменившийся Никита, убрав ладонь.

Брюнет – поверить невозможно, он – брюнет! И он – здесь! Около ее дома! Рядом с ней…

– Ждала? – повторил тот так тихо, что Ника с трудом расслышала его.

– Дурак ты, – с трудом проговорила она и первой обняла парня, прижавшись щекой к его груди.

Тот медленно обнял ее в ответ, одну руку несмело положив на ее плечи, а второй осторожно касаясь растрепанных на ветру волос.

Словно и не проходило трех лет.

Словно они так и находились в той ночи после благотворительного вечера.

Словно время остановилось.

– Ты вернулся, – едва слышно сказала Ника, слабо ударив Никиту по плечу. – Ты и правда вернулся.

Она отстранилась и посмотрела на парня снизу вверх красными от застилающих слез глазами.

– Вернулся, – согласился тот. – Обещал и вернулся.

Ветер смеялся, играя с листвой.

Ника улыбнулась и, встав на цыпочки, первой поцеловала Никиту дрожащими губами.

Их поцелуй был легким, даже детским, изучающим, не нежным, а скорее осторожным, но спустя полминуты ситуация изменилась: поцелуй стал сильным, чувственным, огненным, болезненным, словно эти двое целовались в последний раз и никак не могли насытиться. Определенно, они скучали друг по другу.

Никита притянул Нику еще ближе к себе. Пальцы ее крепко-крепко вцепились в его широкие плечи – наверное, Нику даже было больно, но оба не обращали на это никакого внимания. Они наслаждались друг другом под покровом ночи. И непонятно было, кто больше.

Ник Кларский боялся, что Ника оттолкнет его от себя, убежит, пошлет, скажет, что собралась замуж и он ей не нужен, но та с упоением целовала его, и Никита облегченно понимал, что его страхи оказались напрасными. Наверное, он готов был перетерпеть любую боль, так что ощущать следы ногтей Ники на его спине – дело не самое страшное. Может, даже немного приятное.

Честно говоря, он хотел просто поговорить, а вышло все вот так…

Он вновь просчитался.

И не сразу заметил, что Ника плачет, и по ее щекам текут теплые слезы, попадая и ей, и ему на губы.

– Ты что? – прошептал он, испугавшись, а потому прервал поцелуй – правда, неохотно.

Вроде бы он не делал ей больно. Почему она рыдает?

– Мне ведь не кажется? – так же тихо прошептала Ника, гладя его по щеке дрожащими пальцами. – Ты ведь Никита. Никита?

Парень кивнул.

Он выглядел странно, иначе, но это был он, именно он!

– И ты мне не снишься? – уточнила Ника, всхлипнув.

Кларский коротко покачал головой, успокаивающе гладя ее по полуобнаженной спине. Ника тяжело вздохнула и спрятала голову у него на груди. Она не знала, почему плачет – ведь ей было так спокойно. Ей овладело то самое чувство, как при пробуждении от кошмара; когда понимаешь, что это был всего лишь страшный сон, и в реальности все хорошо.

В груди Ники пела весна, и ее личная кукла подпевала ей.

– Ты пришел ко мне? – задала глупый вопрос Ника и опять удостоилась кивка. Она слабо улыбнулась, продолжая плакать.

– Перестань, – попросил Никита, хотя это получилось в каком-то приказном тоне. Видимо, его голос не способен звучать ласково. – Хватит рыдать, – чуть мягче сказал он. – Слышишь меня?

Теперь настал черед кивать Нике. Голова у нее вдруг закружилась, и Ника сильнее вцепилась в Никиту, боясь,