Против ветра - Анна Джейн

– Но если ты не любишь такую музыку, какую играют они, то зачем тебе это? – Марта слышала, как играют парни, и ей, в принципе, нравилось, однако скрипачка считала, что Юля от их музыки не в восторге.

– Кто тебе сказал, что не люблю? – спросила Крестова.

До Марты начало доходить, что все-таки очень многое о нелюбимой сестре ей неизвестно.

– Мне казалось, ты больше любишь фортепиано, нежели синтезатор, – задумчиво произнесла скрипачка, машинально откусывая кусочек от белого хлеба – его только что купил в пекарне хозяйственный Стас, который совершил вылазку за продуктами.

Марта вспомнила, как осенью Юля играла в музыкальном магазине, заставив и продавцов, и посетителей собраться около нее и аплодировать. Марта, как профессионал, не могла не признать тот факт, что Юля играла великолепно. Даже когда ее отношение к Юле было хуже некуда, она все равно это признавала. А еще признавала и то, что сестра более талантлива, чем она сама, несмотря на то что Юля не занималась так много, как Марта. И не с таким благоговением относилась к классической музыке и к своему инструменту. Именно поэтому одним из минусов игры Крестовой, который ставили ей в укор ее преподаватели, была небрежность.

– Я еще и электронное пианино люблю, – отозвалась Юлия, затягиваясь сигаретой и глядя в сизое низкое вечернее небо. – Для меня важно любить не инструмент, а музыку, которую с его помощью можно создавать. Я уважаю классику, но хочу создавать и играть другую музыку.

– Даже так?

– Даже так.

– Значит, играть в какой-нибудь рок-группе для тебя предпочтительнее, чем играть в филармонии? – спросила удивленная Марта.

– Да, – откровенно призналась Юля.

На кухне повисло молчание, которое все-таки нарушила Карлова.

– Подожди, – решила разобраться она. – Если тебе нравится та музыка, которую играет Стас и его группа, то почему ты сразу не согласилась на его предложение выступать с ними?

– Так вышло, – сухо ответила Юля.

– Ты мазохистка? – с улыбкой поинтересовалась Марта.

– Увы, нет. Иначе я хотя бы от этого получала удовольствие, – иронически, но горько сказала Юля.

– Но в чем тогда причина? – спросила скрипачка.

– Хочешь знать? – приподняла проколотую бровь пианистка.

Марта неопределенно пожала плечами. Да, ей было интересно, но признаваться в этом не хотелось.

– Я дала слово, что не буду заниматься другой музыкой, – сообщила Юля и стряхнула серый пепел в окно.

– Кому? – удивилась Марта.

Для нее творчество было свободой, а не ограничением. Иначе какое же это творчество?

– Матери. Отцу.

– Ему? – скривилась Карлова, мигом рассердившись – ей стало даже обидно за Юлю. – Зачем?! Они с ума сошли? Какое им дело?

Юля еще более иронически взглянула на сестру и выдала совершенно откровенно:

– Они хотели, чтобы я стала великолепным музыкантом. Гордостью семьи. А какой же гордостью я стану, если буду играть в рок-группе? Сама подумай. – Юля усмехнулась.

Марта сердито уставилась на сестру с сигаретой в пальцах. Как-то не вязались эти слова с гордой независимой Крестовой, главной надеждой консерватории.

– В нашей интеллигентной семье есть место только таким же интеллигентным людям, – продолжила Юля, с усмешкой повторяя чьи-то слова.

– И ты согласилась? – не поверила Марта.

– Дала слово.

– Дала слово? – переспросила скрипачка возмущенно.

Сейчас в ней возмущалась не сестра – пусть она и недолюбливала Юлю, – а музыкант. Родители сказали не заниматься любимой музыкой, а она вот так взяла и отступила? Нет, правда: эта Крестова дура! Музыкант должен делать то, что он хочет, и то, что ему нравится, а не то, что велят другие! И почему Юля при них, сверстниках, вся такая крутая, спокойная, невозмутимая и уверенная, знающая цену себе и своим способностям, а при родителях так легко сдается?

– Да, дала. Что буду заниматься только классической музыкой. Только фортепиано. Ничего больше. – Хоть Юля и говорила спокойно, в ее голосе слышались опасные нотки, которые словно говорили Марте: «Стой, прекрати меня осуждать».

– Но как так! – Возмущение в Марте росло в геометрической прогрессии.

– Думаю, твоя мать тоже не одобрила бы, если бы ты вдруг по окончании консерватории убежала играть в панк-группу.

У Марты и мысли не было играть в какой-либо группе, однако она точно знала, что ее мама, человек с непростым характером, не стала бы заставлять свою дочь заниматься нелюбимым делом. Конечно, мама была очень довольна тем, что Марта с детства играет на скрипке и делает успехи на музыкальном поприще – она гордилась своим единственным ребенком. К тому же мама контролировала Марту с самого ее детства, была в курсе ее дел, часто звонила и иногда навязывала свою точку зрения – не потому, что хотела подавить дочь, а потому что считала, что она права и лучше знает. Но мама все-таки ориентировалась на то, чего она, Марта, сама хочет в жизни. Когда Марта поступала в консерваторию, мать несколько раз беседовала с ней на тему того, а действительно ли хочет Марта всю свою жизнь посвятить музыке, или ей лучше сразу поступить в другой вуз, чтобы выбрать иную – не музыкальную – жизнь.

И, наверное, объяви ей дочь, что после консерватории она намерена играть в какой-нибудь современной группе – неважно, поп, панк или рок – или же желает записывать музыку для мультиков или играть в ресторане, Эльвира Львовна согласилась бы с решением дочери, проследив при этом, чтобы ее новая деятельность была более-менее безопасной.

В семье же Крестовых дело обстояло иначе. Юле с детства была предоставлена свобода во всем, кроме выбора профессии. Ее мать мечтала об успехе для единственного ребенка. Она хотела, чтобы дочь вписалась в их знаменитую в городе творческую семью. Зная, что Юлия талантлива, София Николаевна не могла допустить, чтобы та растратила свой музыкальный дар впустую, исполняя глупую музыку для молодых идиотов. Так она и сказала Юле после того, как та закончила специальную музыкальную школу при консерватории в семнадцать лет – одновременно с тем, как Марта завершила обучение в музыкальном училище. Тогда Крестова-старшая впервые услышала от Юли, что та не хочет поступать в консерваторию и что жизнь музыканта-«классика» ее совершенно не прельщает. Свободолюбивая Юля обожала иную – кажущуюся родителям радикальной – музыку, ее же и хотела исполнять. Об этом она и объявила после выпускного Константину Власовичу и Софии Николаевне – прямо на следующий день. Те, естественно, ее точку зрения на жизнь не приняли, особенно мать. Разгорелся страшный скандал, после которого Юля, поняв, что переубедить маму поможет только время, просто-напросто собрала вещи и ушла из дома к Крису.

– То есть твоя мать сказала: «Ты будешь плясать под мою дудку, дорогая дочь», и ты так легко согласилась? – не поверила Карлова.

Ну не из тех эта противная Юлька! Она сильная, она должна была бороться!

– Как-то так, – не стала ничего объяснять Юля, закуривая новую