Накладная на Тень - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Это перекрывало штраф, год аренды квартиры Влада, новый ноутбук и ещё оставалось.

— Штраф магазина я кладу в лоток наличными прямо сейчас, — сказала Татьяна Сергеевна тем же ровным голосом. — С запасом. Терминал примет, он принимает всё, что в ходу на Изнанке. Сдачу полностью забирай себе.

Терминал за моей спиной пискнул и выдал одну строчку, зелёную:

«Обнаружен контрагент: ПРОМТЕХ. Отпуск товара запрещён. Внесённая сумма достаточна для погашения штрафа».

Две фразы, которые противоречили друг другу, и обе были правдой. Система не запрещала мне нарушить. Она просто называла цену.

— Деньги не главное, — продолжала женщина. И положила поверх пачки ещё одну вещь.

Книжечку. Маленькую, в синей обложке из кожзама, с золотым тиснением, потёртую на углах. Я узнал её раньше, чем прочитал название, потому что ровно такая же лежала у меня в рюкзаке в подсобке, под ноутбуком. Та же потёртость на нижнем правом углу, где я её вечно цеплял о молнию. Тот же след от кофе на корешке.

Зачётка. Моя.

Но я точно знал, что моя зачетка сейчас лежит у меня в рюкзаке, в подсобке. Я проверял перед началом смены.

— Э-э-э, — сказал я. Это было не самое умное, что можно сейчас сказать, но ничего другого не нашлось.

— Если хотите, это будет ваша новая зачётная книжка, — сказала Татьяна Сергеевна. — Она заменит старую. Старая просто перестанет существовать во всех базах. Никто не заметит разницы, включая вас.

Она открыла книжечку и развернула её к стеклу. Листала медленно, страница за страницей. Я видел свою фамилию, вписанную чужим каллиграфическим почерком. Видел подписи… Все подписи! Препода по теории вероятностей, которая у меня была на тройку с минусом и то из жалости. Программирование тоже… Физрук, который принципиально не ставил зачёт никому, кто не пробежал кросс, а я кросс не пробежал, потому что в тот день разгружал фуру с минералкой. Везде стояли подписи и везде стояло «отлично». Либо «зачтено»

— Кротов Денис Алексеевич, — произнесла она, не глядя в зачётку. — Третий курс. Хвост по высшей математике с прошлой сессии, не закрыт. Долг по физической культуре, два семестра. Представление на отчисление подписано и лежит в папке в деканате, дата исполнения понедельник. С одновременной передачей данных в военный комиссариат по месту прописки, поскольку отсрочка аннулируется вместе со статусом студента.

Каждое слово ложилось, как штамп. Я знал про хвост. Про физру знал. Про представление и понедельник не знал, и у меня под рёбрами что-то оборвалось и полетело вниз, хотя я прекрасно понимал, что она может врать. Потому что по факту не за что меня отчислять. Была куча студентов с куда более серьезными долгами, но их не трогали.

Но деканат… Я не боялся краба весом в триста кило, но от слова «деканат» у меня потели ладони.

— Профессор закроет вашу зачётку, — сказала она. — Автоматом. По всем базам Министерства круглые пятёрки до конца бакалавриата. Красный диплом, если захотите, это вопрос оформления. Вы ведь так боялись вылететь на улицу, мальчик? Снова в никуда, с рюкзаком? Вот ваш диплом. Вот ваша отсрочка. Пойдите нам на встречу, и мы пойдем вам.

Она долистала до последней заполненной страницы.

Все графы были закрыты. Все, кроме одной. Последняя строка. «Высшая математика». Пустая. Ни оценки, ни подписи, ни даты.

Над этой строкой она держала ручку. Обычную шариковую, синюю, с погрызенным колпачком. Держала и не опускала. Ждала.

— Денис, — сказала Лера за моей спиной, очень тихо.

Я не обернулся. Знал, что увижу: кулон у неё на груди сейчас весь в инее, и смотрит она не на меня, а на пустую строчку.

Фина встала с ящика. Я услышал, как скрипнули доски. Она не подошла, просто встала и смотрела на окошко, наклонив голову, с тем самым пустым, спокойным лицом, с которым ломала клешни.

Котя на полу выгнул спину дугой и беззвучно раскрыл пасть. Но так и не зашипел.

— Денчик, — булькнул Толик со стеллажа, развёрнутый к стене и ничего не видевший. — Чё там? Чё все замолчали? Опять нарики?

Никто ему не ответил.

За стеклом Татьяна Сергеевна ждала. Ручка висела над строчкой. Пачка сторублёвок лежала в лотке, и верхняя купюра чуть загибалась краем от сквозняка.

Часы на запястье тикали. Туман стоял за окошком не шевелясь, и где-то очень далеко, за гаражами, впервые за вечер коротко и зло гавкнула собака.

На Бусти закинул версию без цензуры

Ручка висела над пустой строчкой и не опускалась. Я смотрел на неё и думал, вы не поверите, про Толика.

Не про зачётку, и даже не про сто сторублёвок, которые уже мысленно разложил по лотам на Авито. Именно про Толика, который сидел у меня за спиной в банке и честно верил, что отравился палёнкой. Профессор залез ему в голову, вытер нужное и написал поверх что хотел. Чужим почерком, как в этой синей книжечке.

Пустая строка в зачётке работала точно так же. Один раз впишут «отлично», и книжка станет моей. А потом кто-нибудь откроет её снова и впишет что-нибудь ещё. Например, адрес или дату. Или два слова, после которых меня переведут из студентов куда-нибудь, где зачётки уже не нужны.

— Татьяна Сергеевна, — сказал я, и голос мой звучал почти ровно. — Уточняющий вопрос. Профессору нужен именно квас? Или ему нужно, чтобы мел разводился?

Она не моргнула. Но ручка качнулась, на миллиметр, я заметил.

— Не понимаю постановки вопроса, молодой человек.

— А постановка простая. Если вас устраивает только позиция из Нижнего ящика, то разговор окончен, эмбарго. А если устроит растворитель с нужными свойствами, но не из ассортимента магазина… — я сделал паузу и тут же испугался, что сам сейчас устроил ей незамкнутую цепь, поэтому договорил быстро, — то такой есть. Личный. Не на балансе.

— Денис, — сказала Лера ещё тише, чем в прошлый раз.

— Спокойно, — ответил я, не оборачиваясь.

Татьяна Сергеевна смотрела на мой подбородок секунды три. Потом перевела взгляд на папку, будто там мог лежать ответ. Там, судя по всему, ничего такого не