Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Разве так сложно шляпку с вуалью найти?

— Не заговаривай мне зубы, Серый! — отмахнулась Заряна. — Кого вызвал на дуэль Волот? Хорива?

Вопрос таким уж неожиданным не оказался, ждал его с самого начала, поэтому спокойно покачал головой.

— Нет, не Хорива. Цареслава.

Девчонка закатила глаза.

— Час от часу не легче.

— Цареслав нашу братию отребьем назвал, Волот не стерпел. Дело вовсе не в тебе.

— И чем закончился поединок?

— Не уверен даже, что он успел начаться. — Я указал на дверь. — Пойду. Не стоит заставлять твоего папеньку ждать.

— Иди! — вздохнула барышня и проследовала за мной, выглянула в прихожую.

Епископ общался с дамочкой в наряде горничной, Заряна объявила:

— Приму Чарослава завтра! — И закрыла дверь.

Его преосвященство вопросительно посмотрел на меня, но ничего говорить не стал. Лишь когда мы зашагали по коридору, он не утерпел и спросил:

— Что ты ей сказал?

— По поводу? — не понял я.

— Моя дочь не из тех, кто меняет единожды принятое решение. Почему же она согласилась встретиться с Чарославом?

Парочка сопровождающих епископа двигалась за нами на достаточном удалении, поэтому я разыгрывать недоумение не стал и пояснил:

— Вуаль.

— А-а! — протянул Зареслав из дома Пламенной благодати. — Стоило бы подумать об этом самому! — Он покачал головой и произнёс: — Брат Серый, я должен поблагодарить тебя за спасение дочери, но у меня есть к тебе просьба…

Я разрешил, будто собеседник в этом разрешении нуждался:

— Слушаю, ваше преосвященство.

— С политической точки зрения было бы предпочтительней, чтобы мою дочь спас боярин из рода Пурпурного змея, а не трудники или охранники…

Фраза повисла в воздухе незавершённой, и я каким-то неведомым чутьём угадал неприязнь, которую испытывает ко мне собеседник, но хоть и относился к нему ничуть не лучше, без малейших колебаний произнёс:

— Разумеется, ваше преосвященство!

Епископ Ясный остановился и посмотрел на меня.

— Вот так просто?

— Почему нет? Чарослав спас мне жизнь.

Его преосвященство покачал головой.

— Но об одолжении прошу я, а не род Пурпурного змея.

— И что с того? — развёл я руками. — В конце концов, наша братия выполняла поручение епархии.

Епископ кисло глянул на меня, изобразил улыбку и сказал:

— Благодарю за понимание, брат Серый.

За спасение дочери он меня так и не поблагодарил, а дальше и вовсе попросту огорошил, заявив:

— При всём моём к тебе расположении епархия больше не может игнорировать претензии монастыря Пепельных врат. Некрасивая история с той барышней бросает тень на всю вашу братию, а теперь косвенно и на мою семью. Формальное разбирательство состоится завтра в десять утра во дворце правосудия. Представлять твои интересы будет отец Бедный.

Услышанное поразило до глубины души, но виду я не подал и беспечно пожал плечами.

— Как скажете. Мне и самому эта ситуация уже изрядно поднадоела.

Понятия не имею, какой именно реакции ожидал от меня епископ Ясный, ну а тут он скупо улыбнулся и заявил:

— Да будет так!

На этом наше общение и подошло к концу, а дальше за меня взялся отец Острый, который битый час выпытывал детали произошедшего, задавая вопросы когда уточняющие, а когда и попросту каверзные. Интересовали его не только обстоятельства нападения, но и условия найма нашей братии отцом Бедным, и я ничего выдумывать не стал, предпочтя сослаться на незнание.

— Я просто был на подхвате, — заявил я священнику.

Тот не поверил и надулся, но прижать меня не попытался и разрешил проваливать.

Вышел я во двор епископской резиденции вымотанным не только физически, но и морально. После удара семейным арканом рода Пурпурного змея у меня до сих пор так и ломило всё тело, а кожу болезненно тянуло, но сколь ни хотелось отправиться домой и завалиться на кровать, в первую очередь следовало выяснить, как обстоят дела с дуэлью Волота и Цареслава. Надо понимать, поединок отложили или даже отменили, но…

Но тут взгляд зацепился за чёрного змея на лиловом фоне боярского герба! По спине неуютным холодком пробежалось чужое внимание, и я едва не накинул на себя магическую броню — лишь в самый последний момент опомнился и ограничился предотвращающим неожиданные атаки арканом, да ещё добавил к нему защиту разума от ментальных поползновений и полностью закрыл свой дух.

Последним озаботился, когда распахнулась дверца пассажирского отделения и вслед за Чарославом самоходную коляску покинул средних лет тайнознатец с радужками противоестественно-чёрного оттенка. Судя по характерным магическим возмущениям, был это асессор, и пусть я не ощутил ни малейшего намёка на ненависть, во рту моментально пересохло.

Точно ведь меня ждали! Но на кой чёрт⁈

17–34

«Охраны и челяди — нет», — машинально отметил я и хоть сразу сообразил, что асессору ничего не стоит прихлопнуть аколита собственноручно, паниковать раньше времени не стал. Как ни крути, двор епархии — не самое подходящее место для выяснения отношений, пусть ты даже десять раз боярин. Особенно сегодня, когда церковники на нервах из-за нападения на дочь его преосвященства.

Значит, собираются поговорить.

Но о чём?

— Трудник Серый, — официальным тоном обратился ко мне Чарослав, — приношу свои искренние извинения из-за необдуманного и ошибочного удара…

— Не стоит об этом! — всплеснул я руками. — В конце концов, ты не только промахнулся, но и своей атакой спалил демонические путы!

— Я не… — начал было молодой человек, сразу осёкся и повернулся к своему спутнику. — Позволь представить моего отца…

Но высокий светловолосый мужчина с узким породистым лицом либо потерял терпение, либо предпочёл обойтись без утомительного перечисления родственных линий и ветвей — шагнул вперёд и не чинясь протянул узкую ладонь с длинными тонкими пальцами.

— Ночесвет!

Мне очень-очень не хотелось отвечать на рукопожатие, но ни к чему хорошему отказ уважить боярина привести не мог, так что я растянул губы в улыбке и скрепя сердце асессора поприветствовал. Руку мою тот стиснул от души, а вот на свой дух я давления не уловил — что, впрочем, меня нисколько не успокоило.

— Любые извинения — лишь пустое сотрясение воздуха, — заявил Ночесвет, разжимая пальцы. — Самое меньшее, что мы можем сделать — это оплатить стоимость испорченной одежды.

— Пустое! — покачал я головой. — Стребую эти деньги с епархии.

Сказал и мысленно кивнул,