Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

Отец Бедный зло прищурился.

— А контрабанда тоже не взаправду была?

— Взаправду, — был вынужден признать Кочан.

— Ну а если контрабанда была, — вкрадчиво произнёс священник, — как могло обойтись без ареста? Или хотите получать за свой труд как прочие трудники лишь моральное удовлетворение?

Вьюн поёжился и спросил:

— Это тут при чём?

— А откуда, думаете, взялись средства на оплату вашего обучения в университете и подготовки в школе Пылающего чертополоха? Содержал вас всё это время кто, а?

Я озадаченно хмыкнул.

— Значит, дело о контрабанде замяли, а полученные от Щурёнка деньги пустили на оплату услуг братии? Но к чему такая таинственность?

— На это имелись свои резоны, — ушёл отец Бедный от конкретного ответа. — У его преосвященства слишком много недоброжелателей, чтобы играть по правилам. Главное, зарубите себе на носу: никакого вознаграждения за свои труды от меня вы не получали и помогали от чистого сердца!

Кочан поскрёб подбородок.

— А остаток денег?

— Размер и сроки выплаты вознаграждения оговорены заранее и пересмотру не подлежат! — отчеканил священник. — Лечение — сверху. Лечение оплатит епархия.

— А яхта? — напомнил Кабан.

— А яхта пусть у церковного причала стоит! — быстро вставил Кочан. — Бесплатно, как и было оговорено изначально!

Отец Бедный с улыбкой кивнул.

— Пусть так. — И он указал мне на дверь. — Брат Серый! — А остальным сказал: — Отдыхайте и набирайтесь сил. Они вам вскорости понадобятся!

— И мне тоже? — обречённо вздохнул я.

— Тебе они понадобятся прямо сейчас! Тебя желает видеть его преосвященство!

17–33

Но вопреки этому своему заявлению священник отвёл меня не в приёмную епископа, а в собственный кабинет.

— Присаживайся! — указал он на одно из кресел. — Его преосвященство пришлёт за тобой. — И предложил: — Вина?

— Не пью, — отказался я, плюхнулся в мягкое удобное кресло и постарался расслабиться, но напряжение и не подумало отпустить. — Если можно, выпил бы чая.

— С ромом?

— Хорошо бы.

— Побывавшие за морем приобретают там странные привычки, — покачал головой отец Бедный и достал из буфета бутылку зелёного стекла и пару гранёных стопок. — Впрочем, теперь недостатка в хорошем роме мы испытывать не будем. Тегос осаждён и будет взят в самое ближайшее время.

Он дёрнул шнурок звонка и велел заглянувшему в кабинет монаху заварить чай, а я вдруг подумал, что не имею ни малейшего представления, какое место в церковной иерархии занимает мой собеседник. Он определённо стоял выше отца Острого и мог позволить себе вести собственную игру, в остальном же — полная неопределённость.

Наверное, отчасти именно невозможность просчитать хозяина кабинета, дабы должным образом выстроить разговор с ним, и заставила меня излишне резко бросить:

— Отрадно слышать о скором падении Тегоса, но меня сюда ведь не ради светской беседы привели, так?

Священник откупорил бутылку и разлил ром по стопкам, после чего опрокинул одну из них в себя. Я пригубил янтарного оттенка напиток, и хоть тот мягкостью нисколько не уступал бренди, коим нас потчевали в представительстве школы Пылающего чертополоха, этим глоточком и ограничился.

— Что ты завёз домой, брат Серый? — спросил хозяин кабинета. — В карете от тебя тянуло чем-то вроде кровавой порчи, а теперь — чист.

Я ничего отрицать не стал и беспечно отмахнулся.

— Давайте не будем об этом.

Но не тут-то было.

— Что мои люди отыщут в твоей комнате, брат Серый?

Вопрос не понравился до крайности, но я сдержался и не вспылил, пожал плечами.

— Что бы они там ни нашли, сам факт обыска поставит крест на нашем дальнейшем сотрудничестве. Это я могу гарантировать со всей ответственностью.

В иной ситуации моё заявление никакого впечатления на собеседника не произвело бы, но пару часов назад я предотвратил похищение дочери его преосвященства, а отец Бедный представил всё нашей общей заслугой, и потому ссориться со мной ему было не с руки. Но и сдать назад он не пожелал.

— Если ты раздобыл кровь нападавшего и взрастил из неё проклятие…

Я покачал головой и позволил себе священника перебить.

— Нет! У меня всего лишь была при себе вещица, которой не пошло на пользу пребывание в астрале.

— А в епархию ты её с собой не взял, потому что…

— Просто показалось неразумно приезжать сюда с нестабильным боевым артефактом.

Отец Бедный покачал головой, но выпытывать подробности не стал, а там уже нам принесли чай. Я вылил половину стопки в свою чашку, и какое-то время мы молча пили горячий терпкий напиток, а потом хозяин кабинета спросил:

— Что скажешь о сегодняшних событиях? Интересен взгляд на это незамыленным глазом.

Я подумал-подумал и заявил:

— Дуэль!

— Поясни, — попросил священник.

— Из-за дуэли при Заряне в момент нападения не оказалось Волота, который мало того, что аспирант, так ещё и ориентируется в астрале.

— Притянуто за уши, — заявил в ответ отец Бедный. — По твоим словам, это Волот вызвал на дуэль Цареслава, а не наоборот. Более того — Цареслав ему до того даже слова не сказал!

— Цареслав оскорбил Дарьяна, а в случае поединка тот выбрал бы в секунданты либо меня, либо всё того же Волота.

— Неубедительно. Ты что-то имеешь против дома Огнедуба или пытаешься использовать их натянутые отношения с епархией?

— Всего лишь посмотрел на дело незамыленным взглядом.

— Незамыленным и предвзятым! — припечатал меня священник. — Нападение готовилось не один день, никто бы не стал полагаться на случайную встречу и ссору, которой могло бы и не случиться. Нет, дочь его преосвященства попытались бы похитить сегодня вне зависимости от её свиты.

— Почему?

— Назавтра ей предстояло пройти преломление, а по ряду объективных причин даже пиковый аколит куда уязвимей для разного рода тлетворных воздействий, нежели самый завалящий аспирант.

Я допил чай, поставил чашку на блюдечко и нейтральным тоном произнёс:

— Не буду спорить.

— Спорить и не нужно! — кивнул отец Бедный. — Что ещё?

— По нападению — больше ничего. Разве что сообщник похитителя, подкарауливший нас в астрале, был аспирантом.

— С чего ты это взял?

— От асессора мы бы точно не удрали.

Священник рассмеялся.

— Ты недооцениваешь себя, брат Серый! Астрал необычайно опасен для обычных