Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Ещё раз прости! — попросил отыскавший меня в толпе Чарослав. — Я и в самом деле не хотел!

— Да брось! Ты мне жизнь спас!

И ещё к нам протолкался смутно знакомый молодой человек с голубовато-сизыми глазами.

— А куда демон подевался?

— Как куда? — озадачился я и припомнил этого аспиранта, обратился к нему по имени: — Ветромир, его ж печатью сожгли!

— Да нет! — отмахнулся дворянин. — Крылатое отродье где? То, в которое я молнию кинул!

Чарослав смущённо замялся, и я немедленно указал на него.

— Так вот же — боярин его пурпурным пламенем спалил!

— Зачем ты так…

Но договорить представителю рода Пурпурного змея не дали.

— Так и есть! — подтвердил кто-то из студентов. — Сам видел, как полыхнуло!

Тут Ёрш взмыл в воздух и всё так же окутанный небесно-голубым сиянием поплыл к карете. Его приняли и затянули внутрь, а потом кто-то громогласно потребовал:

— Разойдитесь! Разойдитесь! Освободите площадь! Всем собраться в холле главного корпуса!

К первой карете присоединились ещё три, и на этих прибыли уже не целители, а церковные дознаватели и крепкие монахи, напомнившие мне бравых ребят из ордена Небесного меча. Ерша увезли, на другом экипаже отправили следом и Вьюна с Кочаном, ну а меня и окончательно очухавшегося Кабана углядел отец Бедный.

— Этих оставьте! — бросил он парочке монахов.

Слуги церкви тотчас потеряли к нам всякий интерес и занялись не спешившими покидать площадь студентами, а Кабан неуверенно пихнул меня в бок.

— Идём, что ли…

Мы приблизились к экипажу отца Бедного, и там я замешкался, якобы пропуская вперёд товарища, а на деле воспользовался моментом, дабы стиснуть своей волей вместилище порчи. Священник присоединился к нам и потребовал:

— Излагайте!

— Так это… того-самое… — замялся деревенский увалень, а потом спросил: — С парнями всё в порядке?

— Что здесь произошло⁈ — потребовал объяснений отец Бедный. — И не мычи! Знаю же, что не слабоумный!

Крепыш обиженно фыркнул и пробурчал:

— Чего сразу — слабоумный-то?

— Не испытывай моё терпение!

Кабан пожал плечами.

— Да нечего рассказывать! Заряна на улицу, мы за ней, а там карета. Из неё тени полетели, сама в страховидло какое-то превратилась. В холке — саженей пять, а то и все шесть! Ещё и с крыльями!

Священник требовательно посмотрел на меня, а после утвердительного кивка поторопил крепыша:

— Дальше что?

— Теней девчонка церковной магией спалила. Не Заряна, другая. Страшилище её сожрало, ну мы пирамиду и поставили. А больше не помню ничего. Очнулся, когда уже народ набежал.

— Точно та тварь компаньонку дочери его преосвященства сожрала? — уточнил отец Бедный.

— Проглотить — проглотила, сам видел, — подтвердил я.

Священник тяжко вздохнул, выглянул из кареты и скомандовал.

— Поехали!

— Это куда ещё? — обеспокоился я.

— В епархию, — отозвался отец Бедный и потребовал: — Теперь ты!

Окрестные улочки к этому времени полностью запрудили привлечённые шумом магического побоища зеваки, но стянутые к месту происшествия стрельцы в два счёта освободили проезд, и мы под цокот копыт затряслись на неровной брусчатке.

— Заверните в Букварский переулок, — попросил я, отнюдь не горя желанием везти вместилище порчи в резиденцию епископа. — Это как раз по пути будет.

— Зачем ещё? — нахмурился священник.

— Переодеться, — пояснил я и распахнул плащ, но на отца Бедного мой внешний вид никакого впечатления не произвёл.

— Балахон выдадут, тебе не впервой! — заявил он в ответ и потребовал: — Рассказывай!

Я покачал головой.

— Нет, так у нас разговора не получится.

Взгляд собеседника надавил опущенной на плечи гранитной скалой, но на попятную я не пошёл и отрезал:

— Мне. Надо. Переодеться!

— Не до этого сейчас! У нас демоническое вторжение случилось!

— Не вторжение, — покачал я головой. — Попытка похищения. Та тварь успела бы убить Заряну, задайся она такой целью. Точнее — если бы такую цель перед ней поставили.

Лицо отца Бедного закаменело.

— Даже так мы не можем терять время попусту! — рубанул он воздух рукой.

— Пять минут погоды не сделают!

Священник зло выругался, но всё же сдвинул створку выходившего на козлы оконца и велел заехать в Букварский переулок, после наставил на меня указательный палец:

— И заруби себе на носу: ты тоже присматривал за дочерью его преосвященства, а не оказался на площади случайно!

— Тоже?

Я перевёл взгляд на Кабана, и тот пожал плечами.

— Сам же нам эту работёнку сосватал, чего смотришь?

Отец Бедный то ли улыбнулся, то ли скривился и повторил:

— Рассказывай!

Только — нет, уже приехали. Карета остановилась, и я спешно распахнул дверцу.

— Сейчас вернусь!

Пробежался босиком по мостовой, заскочил на крыльцо, толчком распахнул входную дверь. Повстречавшийся в прихожей домовладелец глянул изумлённо, но я шустро проскочил мимо и взлетел вверх по лестнице. Отпирая дверь выуженным из кармана брюк ключом, вспомнил о сгинувших вместе с одеждой кошельке и чековой книжке и не сдержался, чертыхнулся в голос. После шустро избавился от превратившейся в лохмотья одежды, заменил её брюками, сорочкой и пиджаком. Матросским ботинкам предпочёл пошитые на заказ туфли, выгреб из тайника заначку, на место червонцев запрятал вместилище порчи.

На всё про всё ушло едва ли больше пяти минут, но, когда выбежал на улицу и заскочил в карету, отец Бедный состроил такую гримасу, будто я приводил себя в порядок никак не менее часа. Кабан тоже посмотрел неодобрительно — не иначе во время моего отсутствия священник срывал своё дурное настроение на нём.

Карета тронулась с места, и я без понуканий начал рассказ. И начал его с самого-самого начала, не забыв упомянуть ни обстоятельства, при которых Волот вызвал на поединок Цареслава, ни причину появления в неурочный час на улице Заряны.

— Так, может, дворянчик намеренно всё подстроил? — предположил Кабан, перехватил злой взгляд отца Бедного и поёжился. — Молчу-молчу! — Но тут же уточнил: — А чем поединок закончился? Кто кого заборол?

— Ты меня спрашиваешь? — возмутился я.

— Молодые люди! — повысил голос священник. — Не отвлекайтесь!

Я испытывать его терпение не стал и во всех подробностях поведал о стычке