Троцкий. Вооруженный пророк. 1879-1921 - Исаак Дойчер
Александра Коллонтай и Моисей Урицкий, бывшие меньшевики, питавшие отвращение к «социал-патриотизму» и быстро эволюционировавшие в сторону большевизма, более или менее регулярно писали из Швеции и Дании. Коллонтай займет пост наркома государственного призрения в первом ленинском правительстве, а Урицкий — он работал и для венской «Правды» — в 1917 году станет одним из главных большевистских вождей. Также среди авторов газеты были Теодор Ротштейн, англо-русский историк чартизма и будущий советский посол в Персии, Радек, Раковский и Майский, будущий советский посол в Лондоне. Редко какая газета собирала столь блестящее созвездие авторов.
Члены редколлегии единодушно противостояли войне и «социал-патриотизму»; но помимо этого они представляли различные оттенки мнений. Редакционные совещания, проходившие каждое утро в типографии, переходили в оживленные споры, которые, в свою очередь, отражались на страницах газеты. Как обычно бывает в тех случаях, когда под покровом внешнего согласия скрываются различия в образе мыслей и подходах, сложные противоречия часто приводили к ожесточенным пререканиям. Можно было бы не обращать на них внимания, если бы не тот факт, что в них проявилась расстановка сил, которые вскоре выйдут на революционную арену и выдвинут своих людей в качестве вождей огромных партий и массовых движений. После ленинского «Социал-демократа» газета Троцкого на тот момент была самой значительной лабораторией революции. Страстно обсуждаемые в ней вопросы касались демаркационной линии между интернационалистами и «социал-патриотами». Где, насколько четко и окончательно следует ее проводить? Ища ответ на этот вопрос, политические группировки и отдельные люди то сходились друг с другом, то расходились, пока в итоге бывшие единомышленники не оказывались по разные стороны этой границы.
В целом три группы пытались оказать влияние на «Наше слово». Мартов прилагал все силы, чтобы примирить свою приверженность к социалистическому интернационализму с меньшевизмом, и постепенно его былая неприязнь к большевизму превратилась в целенаправленный «прямолинейный» интернационализм, который отстаивал Ленин. С другого края находились блудные сыны большевизма Мануильский и Лозовский и в меньшей степени Луначарский, которого война снова подтолкнула к Ленину. Троцкий держался посередине, он старался сдерживать пробольшевистскую группу и убеждал Мартова в том, что тот должен отмежеваться от меньшевистских «социал-патриотов». «Заседания редколлегии, — рассказывает Луначарский, — превращались в затяжные споры, в ходе которых Мартов с изумительной гибкостью ума и почти софистской хитростью уклонялся от прямого ответа... Троцкий часто нападал на него очень сердито». В первом выпуске газеты Мартов, по существу, осудил некоторых своих единомышленников, но через несколько недель заявил, что неверно обвинять «социал-патриотов» в предательстве социализма. Тогда пробольшевистская группа возмущенно отвернулась от Мартова; но Троцкий, несмотря на весь свой полемический гнев, пока что уклонялся от разрыва с Мартовым.
Однако недавние события и затянувшаяся катастрофа европейского социализма заставили его пересмотреть прошлые разногласия и, как он сам говорит, «увидеть Ленина в новом свете». Эта перемена во всей ее постепенности, во всех ее углах и закоулках прослеживается по статьям Троцкого в «Нашем слове». В июле 1915 года он, например, признал, что довоенные распри в российской партии оказали большое влияние на теперешние противоречия и что большевики сформировали интернационалистское ядро русского социализма. Но он по-прежнему боялся, что большевики возобладают над интернационалистами-небольшевиками. Мартов протестовал против этого и подобных заявлений, отказывался нести ответственность за указания, которые Троцкий давал редакции, и угрожал уйти из газеты. В то же время Ленин подверг Троцкого безжалостной критике на том основании, что его интернационализм якобы одни слова, ибо это не мешает Троцкому сотрудничать с меньшевистскими «социал-патриотами».
В разгар этого столкновения произошло одно важное событие, в котором Троцкий сыграл ключевую роль. 5 сентября 1915 года в Циммервальде, горной швейцарской деревушке под Берном, собралась международная конференция социалистов, первая после начала войны. Инициатива исходила от итальянских социалистов, которые ни в коей мере не собирались демонстрировать этим пренебрежение к довоенному Интернационалу. В первой половине того же года итальянский депутат и социалист Ордино Моргари отправился в Париж, чтобы просить председателя Интернационала бельгийского социалиста Вандер-вельде созвать сессию исполкома. «Пока немецкие солдаты расквартированы в домах бельгийских рабочих, — ответил Вандер-вельде, — не может быть и речи о созыве исполкома». «Значит, Интернационал — заложник в руках Антанты?» — спросил Моргари. «Да, заложник!» — ответил Вандервельде. Тогда Моргари попросил созвать конференцию хотя бы социалистических партий нейтральных стран. Вандервельде отверг и это предложение, и Моргари обратился к Мартову, Троцкому и швейцарским социалистам с предложением созвать конференцию без оглядки на старый Интернационал. Таким образом зародилось движение, ставшее впоследствии предтечей 3-го Интернационала.
Тридцать восемь делегатов из одиннадцати воюющих и нейтральных стран встретились в Циммервальде, чтобы подтвердить свою международную солидарность174. Немецкую делегацию возглавили несколько влиятельных депутатов рейхстага, она привезла приветствия от Карла Либкнехта, в то время находившегося в заключении. Французская делегация была менее внушительна, поскольку антивоенные группы занимали слабые позиции во французской партии, и на конференцию приехали лишь несколько руководителей синдикализма. Большевиков представлял Ленин, меньшевиков Аксельрод. С Балкан прибыли Раковский и Коларов, помимо этого в конференции участвовали делегаты из Польши, Швейцарии, Голландии, Италии и других стран. В обычные времена такое собрание считалось бы не слишком представительным; но в те дни, когда поддерживать контакты друг с другом считалось преступлением для граждан воюющих стран, простой факт, что знаменитые вожди рабочих движений «обменялись рукопожатиями через колючую проволоку и залитые кровью окопы», явился неслыханным вызовом всем вступившим в войну правительствам.
Однако участники конференции были не так единодушны в своих целях, как о том говорилось в их постановлениях. По большей части они были пацифисты, стремились провозгласить свои убеждения, но не собирались идти дальше. Меньшинство, сгруппировавшееся вокруг Ленина, который впервые вышел на первый план в качестве главного действующего лица не только российского, но и международного социалистического движения, убеждало конференцию занять пораженческую позицию по отношению к правительствам всех воюющих стран, призвать народы к тому, чтобы «превратить империалистическую войну в гражданскую», и заявить о необходимости создания нового Интернационала. Большинство отказалось это сделать. По основным пунктам Троцкий соглашался с меньшинством, хотя и не готов был подписаться под революционным пораженчеством Ленина. (Троцкий писал, что в интересах социализма война должна закончиться без победителей и побежденных.) Больше того, он заявлял, что нужно преодолеть разногласия и дать конференции возможность единодушно осудить войну. С этим согласились все, и Троцкого попросили сформулировать принципы, которые вскоре стали известны как Циммервальдский