Кабальеро - Виктор Коллингвуд

— Российско-Американская компания действует по воле государя! — сухо напомнил Резанов.

— А я её пайщик и действую на свои деньги. Аргуэльо получат долю за покровительство, Компания — прибыль, я — за находку и организацию. Цифры обсудим, когда будет что делить.

К нам пробился запыхавшийся слуга дона Хосе.

— Ваше сиятельство, дон Эстебан направил донесение губернатору. Написал, что — Кончита католичка, разрешения на смешанный брак нет. Губернатор будет обязан проверить, куда русские везут шестнадцатилетнюю девушку.

— До вечера ответ не придёт, — заметил я.

— Настоятель миссии потребует задержать судно до разъяснения.

— На каком основании? Сегодня никто не венчает Кончиту. Она едет с согласия родителей, вместе с братом и доверенной женщиной. Веру менять её не заставляют.

— Дон Эстебан уверяет, что общество увидит похищение, как бы красиво его ни назвали.

— Общество сегодня соберётся у вашего хозяина и посмотрит.

*.*.*

К моему возвращению дом Аргуэльо был полон гостей. В дверях толпились офицеры Пресидио, владельцы ранчо, их жёны и дочери. Во дворе играли скрипка и гитара, за крышами светились огни «Невы».

Главной достопримечательностью оказался лёд. Его подавали в серебряных чашах с вином, мёдом и соком. Кабальеро вздрагивали от холода и просили ещё. Один старик держал кусочек в пальцах, похоже, ожидал, что северное чудо заговорит по-русски. Хороший и дорогой товар — это на девять десятых история. Иногда даже — легенда!

Лёд приплыл почти тысячу морских миль и теперь таял в бокале. С ним даже кислое вино сходило за императорский подарок.

Комендант встретил меня у дверей гостиной.

— Всё готово. Резанов подписал обязательство. Мария привезла Исабель. Священник здесь.

Кончита стояла рядом с маленькой седой доньей Исабель. Вдова осмотрела меня так, будто знала список моих грехов и пришла проверить арифметику. Резанов рядом с невестой выглядел моложе лет на десять. На груди у него сияли ордена, воротник натирал шею, но счастье всё равно вылезало наружу.

Дон Хосе поднял руку. Музыка стихла.

— Друзья, сегодня наш дом провожает дочь в долгую дорогу. Мы с супругой благословляем помолвку Марии де ла Консепсьон с камергером Николаем Петровичем Резановым. Дочь едет в Россию, чтобы жених получил дозволение на брак от государя и церкви.

По комнате прошёл гул. Кто-то ахнул, кто-то зашептался. Кончита шагнула к Резанову и подала ему руку. Николай Петрович на этот раз обошёлся без вечности и могилы. Видимо, утренняя дрессировка не пропала даром.

— Перед семьёй и свидетелями обещаю хранить честь моей невесты, уважать её веру и добиться всех разрешений. Если по моей вине брак не состоится, я обеспечу её благополучное возвращение.

Он подписал лист. Следом расписались дон Хосе и Мария. Донья Исабель поклонилась. Судя по лицу, море уже было перед ней в долгу.

Мария сняла с шеи небольшой крест, надела его на дочь и поцеловала её в лоб. В комнате стало тихо. Даже мне расхотелось шутить. Ночью Мария говорила о праве выбрать самой. Теперь она признавала такое же право за дочерью.

И именно в эту минуту распахнулась дверь. Вошёл сухощавый человек Поклонился хозяевам и священнику, затем поднял запечатанное письмо.

— Я уполномочен доном Эстебаном заявить возражение против незаконного увоза доньи Консепсьон Аргуэльо. До решения духовной власти и губернатора русское судно должно остаться в гавани!

Гости заговорили разом. Резанов шагнул вперёд, но я удержал его ладонью. Сейчас отвечать должен был хозяин дома.

Священник взял письмо, быстро прочёл и нахмурился.

— Церковь не может благословить брак католички с православным без особого дозволения. И мы обязаны убедиться, что девушка не действует по принуждению.

— Безусловно, падре. Потому и спрашивать надо стоящих здесь, а не верить письму.

— Дон Хосе, вы разрешаете дочери отправиться в Россию?

— Разрешаю. Свою волю я изложил письменно и подтверждаю перед всеми.

— Донья Мария, вы согласны с отъездом дочери?

Все взгляды обратились к ней. Мария не опустила глаз.

— Согласна. Компаньонку выбрала я. Дочь едет с моим благословением.

— Дон Луис, вас принуждают сопровождать сестру?

— Попробовал бы кто-нибудь, — усмехнулся он. — Еду по своей воле и отвечаю за её безопасность от имени семьи.

— Донья Исабель?

— Девушка не останется наедине с мужчинами, — отчеканила вдова. — Я прослежу!

Женщины одобрительно закивали. Эстебан зря недооценил вдов. У них своя международная юрисдикция.

Наконец, он посмотрел на Кончиту.

— Вас кто-нибудь заставляет покидать дом?

Она выпрямилась. Голос не дрогнул.

— Нет. Я еду по своей воле. Николай Петрович — мой жених, и я хочу быть с ним.

— Николай Петрович, вы требуете немедленного венчания?

— Нет!

— Требуете, чтобы невеста отказалась от католической веры?

— Нет. Я добьюсь разрешения и исполню условия её семьи.

Теперь тишина работала на нас.

— Итак, падре, — заключил дон Хосе. — О браке прямо сегодня нет и речи, менять веру мою дочь не заставляют. Есть помолвка, согласие родителей, воля невесты, брат и компаньонка. Где похищение?

Священник поджал губы.

— Похищения я не вижу. Но осторожность требует дождаться ответа из Монтерея.

— Тогда покажите приказ губернатора.

Посланник Эстебана вмешался:

— Жалоба уже отправлена.

— Жалоба — не приказ. На каком основании вы намерены задержать иностранное судно?

Ответа не последовало. Дон Хосе сделал шаг вперёд. В эту минуту говорил уже не отец, а комендант Пресидио:

— Распоряжения губернатора нет. Семья действует открыто и берёт ответственность на себя. Я не стану задерживать русское судно по частному письму!

Поддержки посланник не нашёл. Даже священник не торопился превращать осторожность в запрет.

— Я зафиксирую ваше решение и повторю возражение в Монтерее.

— Непременно. Возьмите копию согласия. Губернатор узнает, что так называемая «похищенная» девушка уехала с разрешения родителей, в сопровождении брата и набожной компаньонки.

Сухощавый поклонился и вышел.

— Музыку! — я начал распоряжаться, чтобы не дать времени гостям на дурные мысли. — И вина. Сегодня мы пьём за дорогу, за жениха и невесту. А ещё за тех, кто достаточно молод, чтобы не ждать от жизни письменного дозволения.

Кончита рассмеялась. Музыканты ударили по струнам, и комната ожила.

Через час хлопали сундуки, слуги носились по лестницам. Луис дважды возвращался за забытыми вещами. Донья Исабель проверила багаж, документы и самого Луиса. Последнего особенно тщательно. Резанов сделался послушным и растерянным. Кончита держала его за руку и смеялась. Камергер, директор Компании, тайный советник — всё слетело. Остался мужчина, которому нежданно повезло.

У причала Мария обняла дочь