Кабальеро - Виктор Коллингвуд

Мария помолчала, затем поправила мне воротник. Пальцы на миг задержались у шеи.

— Самонадеянный мальчишка! — тихо произнесла она. — Вы говорите так, будто прожили три жизни.

— Иногда мне кажется, что четыре.

— Вечером я благословлю дочь. И если кто-нибудь посмеет назвать её похищенной, отвечу сама.

— Этого достаточно.

— Нет, граф. Достаточно вам не бывает.

Тут она была совершенно права!

К «Неве» мы добрались поздним утром. Над водой висел лёгкий туман, сквозь который уже пробивалось солнце. На причале пахло смолой, мокрой пенькой и мехом.

Под навесом лежали мои тюки. Три тысячи с лишним каланьих шкур — итог промысла «Елисаветы» и сорока байдарок. Приличный капитал в удобной форме: жалованья не просил, ром не пил, покупателя ждал терпеливо. Чуть дальше матросы кололи лёд для вечернего угощения. В Калифорнии хватало солнца, вина и красивых женщин, зато холод приходилось привозить морем.

По трапу я взлетел так, что встречный матрос едва успел прижаться к лееру. После бессонной ночи молодое тело требовало седла, драки или новой сделки.

Лисянский, хмуро изучавший какие-то судовые бумаги, встретил нас у грот-мачты. По лицу капитана сразу стало ясно: женихов на корабле он любил примерно так же, как крыс в сухарном трюме.

— Четыре пассажира? — переспросил Юрий Фёдорович. — Камергер, девица, её брат и компаньонка?

— Донья Исабель, — поправил Резанов.

— Хоть королева Кастильская. Судно готовится к дальнему переходу. Женщинам нужны отдельные помещения, людям — вода и провиант, сундукам — место. Вдобавок вы грузите мехов на половину состояния Компании.

— Меха мои, — сказал я.

— От этого они меньше места не займут.

— Родители дали согласие, — вмешался Резанов. — Всё будет удостоверено письменно.

— Не её родители командуют моим кораблём. В море, Николай Петрович, вы будете пассажиром, — продолжил Лисянский, не обращая внимания на возмущение вельможи. — На борту распоряжаюсь я. Если это условие вас не устраивает, можете ехать в Петербург сушей.

Резанов побагровел и открыл рот для резкой отповеди.

— Вас ждёт Кончита! — негромко напомнил я.

Камергер закрыл рот.

— Вот и договорились. Николай Петрович, осмотрите свою каюту. Мы с Юрием Фёдоровичем пока обсудим меха.

— Вы каждый раз приводите ко мне неприятности, граф.

— Зато никогда не прихожу с пустыми руками.

Мы отошли к корме. Внизу стучали топоры, скрипели блоки. Перед выходом все торопились, а капитан отвечал за всех дураков на борту.

— Родительское согласие будет. Брат и компаньонка едут с девицей. Провиант я оплачу. Отбываем, как только люди окажутся на борту.

— Окажите мне ещё одну услугу. Последнюю, хоть она и состоит из трёх частей.

Юрий Фёдорович посмотрел на меня тяжело.

— А если откажусь?

— Тогда мы вспомним Лондон: старые корабли, новые бумаги, завышенную цену. Правлению Компании будет интересно.

Капитан отвернулся к воде. На скулах заходили желваки.

— Я ждал этого разговора с самого Ситки.

— Зря! Я не собираюсь доить вас до конца жизни. Исполните поручение — и счёт закрыт.

— Какое поручение?

— Принимаете шкуры и продаёте их на выгодном рынке. После выхода заходите на Гавайи. Остаток льда меняете на сандал и берёте его отдельным грузом. Продадите его в Кантоне.

Лисянский фыркнул

— Вы серьезно? Какой идиот будет менять лед на сандал?

— Король Гавайев, Камеамеа. С ним уже договорились. Ваше дело — привести лед и привет от меня.

Капитан сокрушенно покачал головой. Кажется, такой пронырливости он не ожидал даже от «дикого графа».

— И вот еще что. Деньги за мех передаёте моему отцу, Ивану Андреевичу Толстому. В путешествие я отправился на его средства. Настала пора вернуть долг. Желательно серебром, а не сыновней благодарностью.

Лисянский впервые посмотрел на меня с уважением. Три тысячи каланьих шкур, да еще несколько тонн сандала — это не меньше трехсот тысяч серебром, в сотню раз больше, чем я получил на путешествие. Отдать долг отцу, да еще и сторицей — это по понятиям!

— Шкуры принимаю по описи. Время продажи выбираю сам. Деньги передам через надёжный дом и возьму расписку.

— Согласен.

— А вы молчите о покупке судов. И в Петербурге, и перед правлением Компании.

— Молчу. После исполнения вы мне ничего не должны, и я к этому делу больше не возвращаюсь.

— Бумагу от Ллойда отдадите?

— Нет. Я обещаю только своё молчание. За остальных свидетелей поручаться не нанимался.

Он протянул руку.

— Тогда по рукам!

Ладонь у капитана оказалась сухой и крепкой. Дружба нам для закрытия старой сделки не требовалась.

Лисянский подозвал старшего офицера и велел принимать тюки. Женщинам отдали капитанскую каюту, сам Юрий Фёдорович перебирался к старшему офицеру. Луису нашли место среди пассажиров, Резанову — рядом с бумагами и самомнением.

— Выходим завтра, с утренним отливом, — объявил капитан. — Опоздавших ждать не стану.

— Шлюпку до конца приёма держите у причала.

— До полуночи. Потом добирайтесь на борт вплавь!

— Добрый вы человек, Юрий Фёдорович.

— Это вы ещё не видели меня злым.

Тюки уже отправлялись в трюм. Наконец-то я отпускал «Неву», успев нагрузить её своими заботами почти до ватерлинии. Иначе было бы невежливо. Резанова я поймал у сходней. Он собирался ехать обратно к Кончите и пребывал в таком благодушии, что соглашался даже слушать.

— Теперь о золоте, Николай Петрович!

От лирики мгновенно не осталось и следа, уступив место расчету. Мы отошли к краю причала. За спиной таскали тюки, визжали блоки, ругался боцман. Подходящий фон для государственного предприятия: шум и чужие мозоли.

— Карта где? — спросил Резанов.

— У меня!

— Мне нужны точные сведения. Государь спросит, на каком основании я требую таких полномочий.

— На том, что мы приносим к престолу Его Императорского Величества целую страну света! За это любые привилегии, право, сущая мелочь. Поэтому — требуйте. Право Компании вести разведку и добычу. Нанимать горных мастеров, покупать оборудование, получать кредит, заключать соглашения и пользоваться защитой государства. Требуйте как можно больше! Проси слона, — дадут верблюда.

— Значит, я должен убедить императора, не показывая ни образца, ни карты?

— Образцы будут. Скажете о достоверных признаках и перспективных землях. Карты не будет.

— Почему?

— Потому что нашёл место и договорился с Аргуэльо я. Компания даст законную крышу, людей и снабжение, государь — защиту. Но прииск в казённую бумагу я не