Питер - Ал Коруд

Забава нахмурилась:

— После всего пережитого? Да наш опыт изучать нужно!

— Вот ты это им и скажешь.

— Не будем о грустном, — подошёл к ним Колода. — Нужно идти наверх и начинать.

— Всем?

— Иначе нельзя. Неуважение покажем. Он, — специалист по славянским верованиям втянул в себя воздух, — где-то рядом. Как и тот, кого мы называем Мамонтом.

Оказывается, Яковлев с коллегой уже натаскали наверх сухих дров. Иван и Михаил взяли на плечи носилки с телом Петерсона. Алексей тащил за ними тяжёлый мешок, в котором что-то побрякивало. Колода подхватил большой горшок и пучок трав, Пелагея успела переодеться в светлое платье, вышитое каймой с голубыми камешками. На голове красовалась настоящая корона. Забава просто ахнула, Наталья покачала головой.

— Поймут ли?

— С этим — да! — Трескина протянула на руке хрустальный «ковчег» с Кощеевой иглой.

— Добро, — Колода оглядел всех внимательно. — Вперёд батьки не лезем. Обряд провожу я. Роли всем розданы. В любой ситуации не паниковать и вести себя смиренно. Пусть древние боги и потеряли часть своего могущества, но они всё равно здесь самые могучие существа всех планов Мироздания. Так что нам остаётся надеяться на их милость.

Сказанное архивариусом никому особо не понравилось, но такова была их судьба. И они сделали всё от них зависящее, чтобы подойти к этой черте наиболее подготовленными. Это был поистине час экзамена. На зрелость, на верность службе.

Древний курган на самом деле был невысок. Это лишь в былинных сказаниях курганы — огромные горы. Тут даже на холмик не тянул. Но всё равно забираться наверх было тяжело и волнительно. К тому же внезапно поменялась погода. Солнце скрылось за тёмную тучу, идущую с северо-запада. Колода, мрачно глянувший в ту сторону, констатировал:

— Враг близко. Сами мы с ним не справимся. Слишком долго эти древние духи находились по ту сторону, они пропитались эманациями собственного ада.

— Сами себе создали ад?

— Так бывает. Ничто несовершенно. Братья, приступаем.

Яковлев с напарником уже сооружал костёр в виде сруба. Богатыри подкатили к нему валуны и водрузили наверх лежащего Петерсона. Седых подошла к нему и проверила:

— Дыхание ровное, пульс нормальный.

— Он уже где-то между мирами, — печально провозгласила Трескина. Колода обернулся:

— У тебя есть с ним связь?

— Нет. Просто чую. Он уже не с нами. Но спокоен и готов.

Старший архивариус тяжело вздохнул:

— Он был моим учителем. Невероятной эрудированности человек. Как мы без него…

— Также. Не стоит оплакивать тех, кто ушёл по своей воле.

— Тогда начинаем!

Костёр вспыхнул в одно мгновение. Алесь через некоторое время подошёл к нему и подбросил каких-то трав. Резко пахнуло чем-то душистым, курган начало обволакивать дымом. Затем пришёл черёд горшка, и пламя взметнулось вверх. Богатыри уже облачились. На головах старинного вида шеломы, в руках полуторные мечи с вычурными рукоятями, на которых сверкали драгоценные камни. За ними стоит ставший невероятно серьёзным Алексей. У него в руках была ритуальная секира Перуна. Перед ними лежит Петерсон.

Остальные отошли назад. Лишь Колода шебаршит в огне, который вскоре внезапно приобретает иные очертания. Пламя поднимается заметно выше, к небу устремляются потоки искр, которые внезапно начинают извиваться в тонкие струи, начавшие собственный танец. В этот момент все ощутили присутствие нечто такого, от чего мурашки пошли по коже. Потому что все опричники без исключения имели дар. Только Лёха блаженно улыбался, потому что считал — начинается его главное приключение в жизни.

В какой-то момент Иван и Михаил запели. Глубоко, порывисто, на каком-то древнем русском наречии. Как ни странно, но Алексей им подпевал. Как и приблизилась к богатырям Поляница. Колода отошёл назад, но внимание остальных привлёк Петерсон, внезапно зашевелившийся на носилках. Огонь невероятным образом вспыхнул сильнее, вызвав к жизни мириад искр. Хотя дрова должны были уже прогореть. Земля под ногами задрожала. Кто-то ахнул, остальные молчали, ожидая неминуемой развязки.

Глава питерского филиала сначала сел на носилках, затем поставил ноги на землю. Его движения были чётки и направлены. Яков Валерианович повернулся к опричникам и нежданно улыбнулся. Его глаза сияли, лицо было спокойным. Затем он прошёл вперёд и встал перед богатырями:

— Прими детей своих, Владыко! Помоги им в брани жестокой. Не оставь нас без милосердия своего! Мы — Сварожичи!

В этот момент со стороны приближающейся грозовой тучи резко пахнуло стужей, в воздухе заплясали снежинки, коих тут же слизнуло пламя. Опричники тут же ощутили прилив тепла, что охраняло их от приближающегося холода ночи. Богатыри возвысили голос и подняли вверх мечи. В какой-то момент те ярко сверкнули, и всех буквально ослепила вспышка. Когда опричники проморгались, то увидели в огне колеблющуюся фигуру. Ростом за три метра, молодой мужчина с огненными волосами пристально вглядывался в людей. По его лицу блуждала улыбка.

Богатыри и Поляница тут же опустились на колено, приветствуя своего вождя, Колода согнулся в приветствии, и без приказа все остальные совершили то же самое. Ниже всех поклонилась Пелагея. Картинно, как былинная девица, руками до земли. Затем встала, гордо выпрямив спину. Но всё равно произошедшее дальше произвело на всех неизгладимое впечатление. Даже Петерсон невольно отшатнулся, когда прямо из пламени на землю шагнул самый настоящий огненный бог. Его лик чуть потускнел, но всё равно от древнего бога исходил жар. Как и горели огнём его кудрявые волосы. Голос бога был могуч, и язык давно забыт, но все понимали его слова без перевода.

— Не ожидал, что дети мои меня не забыли. И безмерно рад, — он обратился к потомкам богатырей, — что дружина моя жива. И ты, отрок, — Сварог глянул на остолбеневшего Алексея, — правнук моего денницы снова с нами. Вижу у тебя большое будущее.

— Прими наши дары, Владыка, — протянули мечи богатыри.

Бог неспешно провёл над клинками рукой, те зашлись огнём, начавшим замысловатый танец.

— Благодарствую, но там мне оно без надобности. Давным-давно я обрёл там покой. До недавних пор его никто не трогал, — Сварог повернулся в сторону остановившейся тучи. — Вижу, старинная хмарь сызнова донимает моих детей. Выгнала моя дружина черноту из моего мира, но, видать, не до конца. Так что не мог я не откликнуться на ваш зов. Хотя не моё это дело, братья отговаривали. Мол, пусть сами разбираются.