Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло
Ифань с удовольствием причмокнул губами, отпивая вино:
— Кстати, Дворец за ту услугу отписал нашему дому треть южных угодий семьи Хань и четыре серебряных рудника. А эту нефритовую печать наш предок лично забрал у старого патриарха Хань, когда тому в подвале уже сухожилия на обоих запястьях перерезали. Старик, говорят, всё пытался её в кулаке удержать, пришлось пальцы молотком дробить! С тех пор она в нашем роду и передаётся. Теперь я её на поясе таскаю. Забавная безделушка, и удачу в охоте приносит!
Распорядитель Шу залился подобострастным смехом, подливая хозяину в чарку:
— Уж в чём-чём, а в охоте молодому господину равных нет! Завтра и звёздный камень со дна поднимем, и строптивую генеральшу в клетку посадим…
Мин оборвал связь и открыл глаза.
Солнечный луч из узкой бойницы падал на каменный пол казармы. Мин смотрел перед собой, стиснув зубы. Только что он слушал, как подвыпивший щенок хвастается истреблением рода его матери, и даже сейчас всё ещё слышал это довольное причмокивание.
Что ж, теперь Мин знал, откуда у Чжэна эта печать.
* * *
После полудня рога у главных ворот возвестили о приезде гостей: Чжэн Ифань снова пожаловал в Железный Заслон.
В этот раз столичный гость миновал открытый двор и прямо с порога потребовал провести его в зал военного совета для оглашения предписания Военного приказа провинции.
Сводчатый зал на первом ярусе главной башни освещали железные факельницы вдоль стен. Посреди помещения стоял длинный стол со скамьями. Во главе стола сидела Е Цинъянь, по бокам от неё стояли сотник Фань Лэй и одноглазый Сюй Чэн со щитом.
В дальнем углу зала, возле груды запасных тёсаных блоков для ремонта стел, на низкой колоде устроился Мин. Он повязал голову простой холщовой полосой, как наёмный мастер по ремонту укреплений. Стальным резаком лекаря Вэня юноша неторопливо подравнивал край узкой костяной пластины, собирая на коленях белую стружку.
Чжэн Ифань вошёл в зал в сопровождении двоих людей.
Слева за его плечом, как и вчера, ступал сутулый старейшина Ин. Справа шёл незнакомый мужчина средних лет в просторном сером халате без знаков различия. Халат без единого пятна, гладко выбритые щёки. С таким мягким лицом ему бы сидеть за столом мелкого уездного чиновника. Он вежливо улыбался, чуть виновато, словно уже извинялся перед хозяевами за доставленные хлопоты.
То был надзиратель Гэ Хуай, глаза и уши Дворца Пепельной Звезды на рудниках Железной Чаши.
Ифань небрежным жестом бросил на середину стола продолговатый жёлтый конверт с сургучной печатью провинциального военного ведомства и опустился в предложенное кресло напротив генерала:
— Надеюсь, вчерашние пилюли пошли твоим каторжникам на пользу, Цинъянь. Поскольку завтра на рассвете открывается окно, мы с уважаемым надзирателем Гэ принесли тебе прямое распоряжение наместника. Читай внимательно, чтобы завтра у спуска не вышло неловких недоразумений.
Е Цинъянь оставила конверт лежать на столе:
— Огласите на словах, молодой господин Чжэн. В моём штабе нет секретов от офицеров.
— Вот как, — усмехнулся Ифань, откидываясь на спинку кресла. — Что ж, согласно предписанию Военного приказа, столичная экспедиция выполняет задание особой государственной важности. Посему завтра на рассвете мой отряд входит в кратер первым и занимает главный восточный ствол со всеми подъёмными клетями. Штрафной гарнизон Железного Заслона обязан оставаться во второй линии, охранять верхний периметр от зверья и спускаться в разлом только после того, как наши мастера завершат работы на третьем ярусе!
Фань Лэй за плечом генерала набрал воздуха в грудь. Е Цинъянь подняла бровь, и сотник сжал губы.
Она спокойно взяла со стола глиняный чайник, разлила горячий травяной чай по двум пиалам и придвинула одну гостю:
— Предписание ясное, молодой господин. Главный восточный ствол и верхние клети можете забирать целиком. Мой отряд не станет мешать вашим мастерам и пойдёт вниз своей дорогой.
Чжэн Ифань рассмеялся ей в лицо, отодвинув чашку:
— Своей дорогой? Хватит вилять хвостом, Цинъянь! Перед кем ты хорохоришься? Единственная живая душа на сто километров вокруг, которая знает обходные лазы мимо второго яруса, — это старый Крот Ху Сань из посёлка! А старый Крот ещё с рассвета сидит на моём жалованье и носа из землянки высунуть боится! Без проводника ты со своими штрафниками в первом же слепом колодце шею свернёшь!
Е Цинъянь отпила чаю и поставила пиалу на стол. Пусть столичный павлин тешит себя мыслью, что купил старика с потрохами. До завтрашнего утра ему незачем знать об уговоре с Кротом. Лисья Нора под восточным зубцом выведет её людей на второй ярус, пока латники Ифаня ещё будут разматывать свои шёлковые канаты у главного ствола.
Сидевший справа от Ифаня надзиратель Гэ Хуай вдруг перестал улыбаться.
Внутри его широкого серого рукава, у левого запястья, лежала в кожаном чехольчике тонкая костяная игла Дворца. Мастера Дворца вырезали такие иглы из родовых табличек Хань, чтобы находить носителей родовой метки. Сейчас игла едва заметно дёрнулась и кольнула кожу надзирателя теплом.
Гэ Хуай опустил глаза и рассеянно коснулся двумя пальцами левого рукава, нащупывая иглу сквозь ткань.
В десяти шагах от него, в полутёмном углу за грудой тёсаных блоков, Мин продолжал снимать тонкую стружку с края костяной пластины.
Пальцы с резаком двигались очень умело, а дыхание оставалось спокойным. Но пурпурно-золотая ци первой звезды уже сомкнулась вокруг двойной внутренней складки в его левом запястье. Мин утянул отголосок багрового деревца в глубину пустотного Ядра и тут же срезал ещё одну белую стружку.
Под серым рукавом надзирателя игла остыла и затихла.
Гэ Хуай медленно поднял голову. Посмотрел на Е Цинъянь, затем на Фань Лэя и одноглазого знаменосца. В полутёмном углу за грудой камня сидел ещё один человек. На молодом мастере стел в рабочей повязке надзиратель задержал взгляд на вдох дольше, чем на остальных.
Гэ Хуай прислушался к игле: та оставалась неподвижной. Ни отклика родовой метки, ни следа скрытой печати. В Железной Чаше даже чуткие артефакты Дворца порой дрожали от подземных выбросов звезды. Надзиратель ещё немного подождал, после чего вновь мягко улыбнулся и