Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло

Черты на металле вспыхнули багрянцем. Тушь высохла и впиталась в сталь, словно боёк только что вынули из кузнечного горна. На всё про всё ушло меньше пяти вдохов.

Мин спрятал кисть в футляр и отступил на два шага назад:

— Ну, проверь свой замах. Только ноги шире поставь и лбом близко не наклоняйся.

Те Ню со снисходительной ухмылкой покосился на тонкие чёрные полоски на бойке:

— Да уж не первый год замужем, мастер! Глядите, как кузнецы Железного Заслона работают!

Он поплевал на мозолистые ладони, перехватил рукоять обеими руками и с молодецким кряканьем размахнулся. Молот описал дугу над плечом и врезался бойком в середину глыбы!

Двойной узор на стали ожил. Контур «Удара» собрал всю силу замаха и направил её на полметра в глубь породы, к самой спайке железной жилы. Там и сработал «Знак Разрыва»!

БА-БАХ!

По ущелью прокатился такой грохот, что с окрестных скал с карканьем сорвались вороны, а у ворот крепости наверху тревожно загудел колокол.

По глыбе звёздного железняка, которую Те Ню утром безуспешно долбил полчаса кряду, вспухла багровая трещина. Камень разлетелся на четыре дымящихся куска! Отдача ударила по рукояти с такой дурью, что двухметровый детина подлетел на полшага и со звонким шлёпком приземлился задом на землю.

Ящик с клиньями загремел по камням.

Те Ню сидел посреди дороги, широко расставив ноги. Молот всё ещё дымился в его онемевших кулаках. Кузнец с открытым ртом переводил ошалелый взгляд с четырёх глыб, расколотых по самой железной жиле, на стальной боёк своей кувалды, где от чернильного узора осталась лишь тонкая серебристая полоска нагара.

— Мать честная… — шёпотом выдохнул Железный Лоб, и его глаза стали круглыми как плошки. — С одного тюка… Вчетверо! Да такую жилу и двумя килограммами каменного пороха только сверху закоптило бы!

Он неуклюже вскочил на ноги, забыв отряхнуть штаны, и уставился на Мина. Кузнец переводил взгляд с молота на начертателя, открывал рот и всё никак не мог подобрать слов.

— Мастер Мин! — взревел Те Ню, прижимая кувалду к груди, как грудного младенца. — Простите дурака слепого! Я ж в жизни такого чуда не видел! Да если мне на оба бойка такую штуку намалевать, я ж завтра на третьем ярусе всю скалу в мелкую крупу перетолчу! Господин мастер, позвольте я вашу сумку понесу! И девчушку вашу давайте, чего вы будете в гору надрываться, у меня плечи широкие!

Мин рассмеялся и поднял голову к Ши Эр:

— Ну что, малявка, пересядешь на большую лошадку?

— Только если он не будет так громко топать, — рассудительно заметила Ши Эр, но руки к кузнецу протянула.

Оставшийся путь до крепостных ворот Железный Лоб шёл рядом с Мином и бережно придерживал довольную девочку. Через каждые двадцать шагов он доставал из нагрудного кисета сушёный абрикос и подавал девочке. Заодно кузнец выспрашивал у «почтенного мастера Мина», каким маслом теперь смазывать боёк молота, чтобы ненароком не оскорбить священные чернила.

Е Цинъянь шла по левую руку от Мина. Она покосилась на своего лучшего подрывника, который сейчас заискивающе ловил каждое слово начертателя и послушно пригибался, когда Ши Эр тянулась с его шеи за очередным абрикосом, и негромко заметила:

— Ты в моей крепости ещё и двух суток не пробыл, мастер Мин, а уже украл у меня сначала лекаря, а теперь и лучшего кузнеца. Скоро мои люди начнут ждать приказов от тебя, а не у меня.

Мин повернул к ней голову, скользнул взглядом по её тёмному доспеху и с невинной улыбкой ответил:

— Если госпожа генерал так сильно ревнует к кузнецу, я могу вечером выделить полчаса и нарисовать что-нибудь полезное лично на вас. Может быть, даже на теле, опыт у меня в этом деле богатый.

Е Цинъянь продолжала идти, глядя вперёд на открывающиеся ворота. Поправила выбившуюся на ветру из-под железной шпильки чёрную прядь и, ничуть не смутившись, ответила:

— Ловлю на слове, мастер. Вечером подумаю, где именно.

У ворот Железного Заслона Мин отправил Те Ню в кузницу готовиться к утреннему выходу. Ши Эр пошла с отцом в его угловую комнату на втором ярусе казармы.

Пока Ши Эр раскладывала на подоконнике оставшиеся абрикосы, юноша сел на край деревянной лежанки, сложил руки на коленях и прикрыл глаза.

Тонкая нить духовного чутья потянулась вверх по восточному склону, к белым шёлковым павильонам дома Чжэн, где во внутреннем шве хозяйского полога со вчерашней ночи дремала крошечная чернильная капля Кляксы.

Стоило Мину коснуться метки своей ци, как он услышал звон фарфоровых чарок и голоса из шатра. Даже угли в чужой жаровне потрескивали отчётливо, будто Мин сидел рядом.

В центральном шатре Чжэн Ифань заканчивал полуденную трапезу вдвоём со своим распорядителем Шу.

— Все три верхних поста предупреждены, молодой господин, — докладывал вкрадчивый голос распорядителя под бульканье разливаемого вина. — Надзиратель Гэ Хуай уже подписал бумагу от имени Военного приказа. Через час мы спустимся в крепость и вручим её генералу Е при всех её сотниках. Пусть знает своё место: в окно первой входит столичная экспедиция, а её каторжники пойдут сзади, подбирать за нами пустую породу!

— Ха, посмотрел бы я на её постную мину! — самодовольно рассмеялся Чжэн Ифань. — Всё ещё строит из себя неприступную столичную девку, а сама сидит у разбитой крепости. Крот у нас в кулаке, главный ствол за нами. Побродит завтра со своим бродячим рисовальщиком по верхним осыпям, потеряет ещё десяток головорезов и сама приползёт к моему шатру просить помощи!

В шатре звякнул нефрит, молодой вельможа откинулся на подушки и перебрал пальцами связку поясных подвесок.

— К слову, молодой господин, — с угодливым смешком заметил распорядитель Шу. — Я ещё утром заметил: старая тёмно-зелёная печать на вашем поясе нынче блестит куда ярче обычного. Никак чует скорую добычу?

— Эта-то? — В голосе Чжэн Ифаня зазвучало ленивое бахвальство. — Ещё бы ей не блестеть! Отец подарил мне эту штуковину на совершеннолетие, когда мне исполнилось шестнадцать. Сказал, нет лучше оберега для наследника, чем родовая печать врага, которого твой дом уничтожил на корню!

Внизу, в комнате казармы, Мин застыл на краю лежанки. Дыхание стало едва слышным, а Чжэн Ифань продолжал с весёлой небрежностью:

— Ты ведь не знаешь всего, верно, Шу? Давно это было, много поколений с тех пор сменилось. Дворец Пепельной Звезды решил выжечь