Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин

Наверху уже постепенно вечерело.

Батареи были разбиты. Артефакты щитов снимали с креплений и складывали в ряд на камне, Селезнев организовал лазарет из парусины, натянутой между двумя пушками, Нина ходила с листом и что-то в него вносила. Пленных держали под охраной у воды.

Наташа нашла меня взглядом издали. Кивнула, но осталась на месте, глянув на Аркадия, что-то выяснявшего с подчиненными Сферами на повышенных тонах. Хотя почему «что-то»? Наверняка Николая Соколова.

Петр сидел на камне у восточного края, с копьем поперек колен. Савелий, наклонившись, что-то говорил, положив ладонь ему на плечо. Старик слушал, глядя перед собой.

Он умирал, это понял бы даже тот, кто не разбирается в Сферах. Дни. Может быть, недели. Но за это время он сто раз успеет рассказать все Аркадию и испортить жизнь моим близким.

Я позвал Вирра и Агату по связи, сказав, чтобы они спешили ко мне. А потом пошел к Петру.

Лицо у него было белое, с глубоко посаженными глазами. Глаза поднялись на меня, когда я был в десяти шагах. Вообще, в них не было никаких эмоций, но на мгновение я ощутил направленную на меня жгучую ярость.

Были те, кто ненавидел меня за то, что я сделал. А этот за то, кем я был. Договариваться тут не о чем.

Савелий поднял на меня взгляд за два шага до удара. И успел только начать движение рукой, тем жестом, каким останавливают, когда уже поздно останавливать.

Крушитель пошел сверху вниз.

Петр развалился надвое, ровно, от макушки.

Стало тихо. Так тихо, что слышно было море внизу, у скал. Нина уронила лист. Селезнев вышел из-под парусины с руками в крови.

Я ничего не стал говорить или объяснять. Схватил телекинезом Вирра и Агату — они уже были рядом, — поднялся и рванул на запад над водой. Через пару километров обернулся.

Аркадия держали. Гриша и Ярослав встали перед ним, загораживая меня. Аркадий кричал, от гнева даже забыв усилить голос Духом, так что слов до меня не доходило, но рот было видно. Измена, кричал он.

Но погони так и не было организовано. Вслед за Гришей и Ярославом на мою защиту поднялись все мои, кто еще мог держаться воздухе. И Аркадий прекрасно понимал, чем будет чреват приказ о преследовании.

Я несся через океан до темноты, неся Вирра и Агату. К полуночи впереди показался континент. Северный кряж, черный, без леса. Пройдясь вдоль него восприятием, я нашел пещеру высоко в скале. Вход был закрыт от моря и от берега — я проверил, отлетев, — но все-таки накрыл его коконом Единого.

Вирр лег у входа мордой наружу. Агата устроилась рядом, спиной к его боку. Хорошей чертой Зверей было то, что они не умели осуждать. Я сел у дальней стены, привалившись спиной к камню.

Когда внутренние часы отмерили три часа, я встал.

В жилые комнаты при канцелярии форпоста Морского Дьявола вошел через окно. Найти нужную комнату оказалось несложно. Пудов не спал, сидел за столом над какими-то бумагами. Он поднял голову, приоткрыл рот.

— Саша? Ты откуда? Как прошло с Костью? Как ты?

— Тихо. Все очень сложно, Гриш.

Я рассказал коротко. Остров. Глава. Лампа. Старейшина Кавелиных, который понял, кто я, и донес бы. Его убийство при всех. А также то, что на планете мне теперь не жить и что есть куда уйти, вернее на чем.

— Корабль, — сказал Гриша. — Космический.

— Корабль.

— Ты хоть знаешь, с какой стороны у него перед?

— Нет. Но я разберусь. Наверное.

— Ой дурак ты, Саша…

Злости в этом не было. Он опустился на стул.

— Как же теперь? — выдохнул он.

— Найди Наташу, — сказал я. — Передай одно: прибыть любым способом, без слежки. Я буду приходить каждую полночь. Сюда.

— Ты понимаешь, что делаешь? — Он глядел на лампу. — Приходишь ночью и говоришь мне, что уходишь так далеко, что я никак не смогу узнать, в порядке ли ты. За что тебе это, Саш? Ты ведь ничего не сделал плохого.

Я хмыкнул.

— Наверное, за то, кто я есть. И я тот, кто есть, благодаря всему этому. Так что не стоит жаловаться на судьбу.

— Я найду Наташу, — кивнул он, сглотнув. — Передам. Слово в слово.

Он встал и неловко обнял меня. С непривычки я даже не сразу понял, что он делает. От него пахло чернилами и табаком.

— Не пропадай. Ну, в смысле… — Он отодвинулся, кашлянул.

— Я понял. Ты тоже береги себя, Гриш.

* * *

Первой ночью не пришел никто.

Второй тоже. Третьей я ждал у стены форпоста с полуночи до часа, но напрасно. Я ушел снова.

Днем была пещера. Вирр спал по-звериному, вполглаза. Агата не отходила от входа, стоя или сидя лицом к воде.

На четвертую ночь, за полчаса до полуночи, в форпосте появилась знакомая сталь и Наташин Дух. Я почувствовал их за версту.

Гриша вышел и закрыл за собой дверь. Наташа ждала посреди комнаты, без брони. Мы сошлись, обнялись, поцеловались. Она сказала «живой» мне в плечо, а потом отступила на шаг и ударила кулаком в грудь.

— Что ты сделал? Зачем?

— Петр понял кто я.

— О… — Она тяжело выдохнула и села на кровать. — Теперь понятно… Мы думали, что может быть нечто подобное, но…

— Он донес бы. В столицу, наместнику, имперцам. Тогда под удар попали бы все. Либо я один, либо все мы.

— Да, я понимаю. Но ты мог сказать мне.

— Как? Когда?

— Отозвал бы в сторонку, не знаю.

— И он бы это увидел.

— Ладно, я поняла, — вздохнула она.

— Что было, когда я сбежал?

Наташа помолчала.

— Аркадий раскричался. Кричал «измена», грозил, обещал, что найдет. Нас всех увезли в столицу — я, когда убедилась, что ты ушел достаточно далеко, приказала не сопротивляться. Это было похоже на тот же арест, но на этот раз не было ни следящих слуг, ни расписаний, ни пропусков. Нас просто вежливо попросили не покидать дворца. Гриша и Ярослав почти сразу сами пошли к Аркадию. Мы не знали точную причину, почему ты убил того старейшину, но поняли, что ты не мог это сделать, иначе чем для защиты нас. И потому мы должны были подыграть, как бы это ни было тяжело. Они извинились за то, что остановили его тогда, и сказали, что клан не был в курсе твоих планов