Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин

— И он?

— Со слов Гриши, он был дико зол. Еще бы, смерть седьмой Сферы. Но в итоге смягчился. Как я поняла, Петр и так умер бы после того боя через некоторое время. А Гриша и Ярослав — теперь новые седьмые Сферы. Как бы он ни злился, но как главе Кавелиных и планеты ему не выгодно убивать живых ради мертвых. К тому же новости об уничтожении базы Черной Кости уже начали просачиваться, и в них клан Пламенева выставлен героем, тогда как убийство Петра просто опускается. Так что обвинять или наказывать нас тем более не в его интересах. Режим нам еще смягчили. По сути, теперь все мы просто гости. Единственное, что нам не позволяют, — это покидать столицу и селиться где-либо, кроме дворца. Да и то это скорее настоятельные рекомендации, чем требования. Мы с ребятами решили пока что не злить Кавелиных лишний раз, так что соблюдаем их, но все понимают, что это не надолго. А позавчера со мной связался Пудов через каких-то своих знакомых. Передал твое сообщение. Слежку, если что, я проверила трижды. Никого.

— Я не смогу вернуться, — сказал я.

— Знаю.

— Когда прилетят за Мишей, летите все. Восьмой Круг вроде как может взять своих. Проследи до отлета, чтобы у всех все разрешилось. Червин, Катя, Селезнев.

— Ты опять все решил сам. За всех.

— Да.

— Ты хоть раз спросишь, что мы думаем?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы скажете «да». Все. Я знаю.

Она смотрела на меня долго.

— Как ты хочешь бежать?

— У главы Черной Кости был космический корабль, на котором он прилетел на планету. Я использую его.

— Возьми меня с собой!

— Нет.

— Саша!

— Наташ. — Она осеклась. — Поверь, мне не жалко. Я бы с радостью отправился к другим мирам вместе с тобой. Но меня будет ждать судьба вечного беглеца, а значит, и тебя.

— Мне все равно, я…

— Мне — нет. И не потому, что хочу тебе лучшей жизни и все прочее, хотя это, разумеется, тоже. Но ты мне когда-то сказала, что хочешь стоять рядом со мной.

— Конечно.

— В бегах расти у тебя вряд ли получится также быстро, как рядом с Мишей, которого, вероятно, будут официально тренировать высшие инстанции Империи. У меня нет выбора, но у тебя есть. Не знаю, как надолго мы расстанемся, но в любом случае тебя ждет Сфера, а меня — Зерно Падмы, а это многие десятки лет жизни. Однажды я найду тебя, всех вас. И тогда уже никто не посмеет нас разлучить.

— Ты обещаешь? — Она прижалась ко мне. — Обещаешь, что не погибнешь в этих своих бегах?

— Клянусь, что выживу. Что бы тебе ни говорили, сколько бы времени ни понадобилось, я выживу и вернусь. Ни за что не верь в то, что я погиб.

Она кивнула, сняла с плеча рюкзак. Старый, походный, с одной лямкой, зашитой в двух местах. Поставила его мне под ноги.

— Его нес Кузьма. Потом Гриша. Потом я. Но это все-таки твое.

Я поднял его. Тяжелый, с чем-то круглым внутри. Яйцо.

— Мы встретимся обязательно.

— А мы к твоему возвращению станем сильнее, — кивнула она. — Не отстанем.

— Я знаю. А теперь иди сюда.

Мы упали на кровать.

Прости, Гриш, но кровать тебе понадобится новая…

* * *

За четыре километра до острова мы сели на воду.

Дальше плыли. Без Духа, руками, потому что кокон умел прятать, но только если не был активен Дух, и любой всплеск силы над водой прочли бы. Вирр плыл по-собачьи, тяжело, с высоко поднятой мордой. Агата сидела на его спине. Я двигался рядом, вынужденный тащить без малейшего намека на телекинез тяжеленный доспех и еще более тяжелую секиру. Так что половину пути проделал под водой, отталкиваясь от дна, благо оно тут было довольно мелкое — метров сто, не больше.

На батареях расположился гарнизон Кавелиных. Три десятка Кругов — я пересчитал их духовным зрением с воды. Ни одной Сферы. Все смотрели на море, но нас не видели.

Вышли мы с южной стороны, где скалы. Обошли караул поверху, по гребню. Вирр прополз на брюхе. Спустились в проем на месте комплекса и дальше по спирали вниз, четыре поворота до кабинета.

Точка в стене. Камень подался в сторону.

Коридор был на одного человека. Вирр в него не проходил, и я резал камень телекинезом (благо тут уже было плевать на использование Духа), пока проход не стал достаточен для волка.

Второй раз я вышел на площадку над темнотой. Теперь не для того, чтобы смотреть. Мы опустились к кораблю.

Я прошел вдоль борта и промерил его шагами. Сто шестьдесят от конца до конца. Оба конца одинаковые, сужающиеся, и, похоже, ни один из них не был носом, а может, были оба? Я остановился у первого, вернулся к середине, дошел до второго и не нашел разницы. У этой вещи не было «вперед».

В широкой части он был шагов восемьдесят, и на всей длине не нашлось ни угла, ни ребра, ни одной прямой линии. Только кольца. Они опоясывали корпус через равные промежутки. Кольца чуть возвышались над поверхностью и были темнее ее, а поверх каждого лежал еще слой. Тонкий, он глазами не брался, а духовным зрением читался как мириады маленьких пупырышек.

Металл был темный, без единого стыка. Ни шва, ни заклепки, ни следа литья. Я положил ладонь и отдернул: он был много холоднее камня вокруг, будто его только что вынули из ледяной воды.

Ближе к верху вдоль бортов шел ряд темных круглых окошек с толстым стеклом. Пять с одной стороны и пять с другой. Входа не было тоже.

Я обошел корпус дважды, ощупывая ладонью и глазами, и не нашел ни двери, ни люка, ни щели, по которой люк можно было бы угадать. Гладко везде, если не считать мощных ног-колонн, которыми корабль упирался в камень. Но на них тоже не было ничего похожего на метод открытия.

Тогда я подошел ему под брюхо, поднял руку и приложил ладонь к корпусу. Пустил Дух. Это сработало не сразу. Медленно, очень медленно моя энергия начала просачиваться внутрь металла.

Через пару часов в середине корпуса, в самом толстом месте я ощутил сердце. Это слово пришло сразу, и другого так и не подобрал. Оно было темное и тяжелое, и от него по всей длине корабля тянулись нити Духа — многие сотни и даже тысячи.

Я направил энергию напрямую в сердце.